Ведьма и Оборотень. Противостояние

И она отвергла меня, - признался Керан, думая о длинных растрепанных волосах Тессы и прекрасных зеленых глазах.

- Она твоя жена, она не может тебе отказать, - проскрипел голос Леннарта, словно издалека.

- Я знаю, я пытаюсь найти ее, но она слишком сильна, - он вспомнил момент, когда она провалилась сквозь стену прямо перед ним.

- Ты ее мужчина, она не может быть сильнее тебя, Ликаи по своей природе сильнее Ликаек, - хрипло произнес он.

- В том-то и проблема, что она не Ликайка, а Ведьма. - Леннарт все еще не отвечал.

- Чертовски могущественная Ведьма, даже несмотря на то, что она была на нашей территории, ей все же удалось сбежать, настолько она могущественна, - добавил он и прислонился макушкой к холодной стене позади себя.

- Почему она отвергает тебя? - наконец прозвучал вопрос. Керан был удивлен, думая, что молчание Леннарта означает конец их дискуссии.

- Потому что я Ликай. Похоже, она ненавидит Ликаев до глубины души, - он вспомнил ее презрительные взгляды, с которыми ему приходилось встречаться.

- Это очень серьезная проблема. Ты не можешь изменить себя, - сказал Леннарт, и Керан прекрасно это понимал.

- Я знаю, но что я должен сделать, чтобы она изменила свое мнение обо мне? Без нее я ничто, она мне просто необходима! - Он сжал кулаки и стиснул зубы.

- Прежде всего, я бы сосредоточился на том, чтобы вернуть ее, - согласился он.

- Ты прав, с помощью нескольких Бессмертных я пытаюсь разыскать колье Халсбанда, ты когда-нибудь слышал о нем?- спросил он с интересом.

- Да.

- Но это все равно, что искать иголку в стоге сена, нет никаких следов колье. И даже если мне удастся его обнаружить, я должен как-то добраться и до нее, - устало вздохнул он.

- Сосредоточься на ожерелье, бесполезно думать и беспокоиться о вещах, которые ты пока не можешь сделать.

Ликай был прав, и сильно раздражало то, что он был прав, но, еще больше раздражало то, что Керан не мог перестать думать о том, чтобы найти Тессу. Он прекрасно понимал, что сейчас думать об этом бессмысленно, но ничего не мог с собой поделать.

Его разум не мог забыть, а тело пылало желанием, но прежде всего чувства, которые, из-за расстояния и враждебности к нему, разрывали его на части.

- Думаешь, я не знаю? - он беспомощно развел руками. - Но это чертовски трудно! Я не могу думать ни о чем, кроме того, где она, с кем и что делает, - беспомощно прорычал он, стараясь не представлять перед глазами ее веселое лицо, в котором не было и намека на заботу о нем.