Кукловод судьбы

– Вы видите мудрость в нашем государе? Разве мудро уступить дарованную Создателем власть с ее обязанностями и заботами временщику, наглому выскочке и колдуну, а самому осквернять королевский дворец непристойными забавами? Создатель поручил государю вершить правый суд над подданными, а как назвать "правым" суд Отона? Двух моих лакеев он обрек стать зомби за ничтожный пустяк! Не за провинность, а за чрезмерное рвение при исполнении моего поручения! Так он хотел унизить меня! Да еще его ждала в покоях эта шлюха де Фаллис! Перед любовными играми кузену хотелось разогреть кровь людскими страданиями! А что ответил мне де Глисса, когда я имела глупость попросить его за своих людей? "В армии больше нужны два солдата, чем во дворце – два бездельника".

Вот к чему мы пришли – в королевском дворце худородные выскочки унижают принцесс крови!

- Ваше сиятельство, почему вы сразу не поведали мне сию историю? Я немедленно отдам приказ, чтобы ваших слуг нашли и вернули в столицу! Даже люди Магической Канцелярии не ослушаются приказа фельдмаршала.

- Буду признательна вам, герцог. У вас есть достоинство истинного дворянина, в отличие от мелких выскочек и самого короля.

***

Элеутерия держала крылья ровно и уверенно. Больше ее не посещала безумная идея совершить заверт с мертвой петлей или вертикально спланировать, чтобы у самой кромки тумана резко взмыть к небу. Хотя на сей раз опыта и мастерства достало бы на любой трюк.

Тень хищника накрывала белую птаху, отражая траекторию ее полета.

Смешанные, противоречивые чувства теснились в маленьком птичьем мозгу. Смертельно опасный враг защищал ее – от других хищников, от любых опасностей, что подстерегают одинокую элеутерию в этом бессолнечном, промозглом краю.

Птица помнила, что он причинил ей много страданий – в другом теле, в другой жизни, но это были их тела и их жизнь. И страдания крепко связали их друг с другом. Между грифом и элеутерией словно протянулась нить, которая делала их особенными, единственными друг для друга.

Тень неотступно следовала за птицей, обозначая эту нить, не давая забыть о ней.

Гриф снизился и вырулил вперед. Теперь его крупное темное тело очерчивало для элеутерии новую траекторию полета. Птица послушно пошла по его следу. Гриф набирал скорость. Его силуэт становился все меньше и меньше. В элеутерии взыграл азарт: размах крыльев у нее мельче, но энергия полета переполняет ее! Можно разогнаться так, что обгонишь и не такую громадину. Она пошла на разгон.