Сделай шаг

Про окна уже сказала, так вот: штор на них не было. Вообще текстиля, за исключением балдахина, было маловато. Зато были стены, облицованные камнем и деревом, большой камин на противоположной кровати стене, несколько неудобных на вид креслиц, столик, какие-то лари по углам. В общем, стильненько, но неуютненько.

Тут принесли завтрак и я окончательно расстроилась. Какая-то непрезентабельного вида каша, рядом мелко нарезанное мясо, хлеб, сыр. И знакомый кубок, на этот раз не с вином, правда, а с каким-то напитком, слабо попахивающим суслом.

А затем события буквально поскакали галопом. И стало несколько не до еды. Началось всё с приезда королевского гонца, который привёз письмо королевы. Собственноручно написанное, как было сказано! Гонец был допущен в спальню, где я томно возлежала под балдахином и изображала умирающую. Под изумленных вздохи и аханье окружающих, письмо было передано мне в руки.

Подсознательно ждала, что гонец развернет большой пергаментный свиток и громогласно зачитает слова Её Величества. Но, нет.

— Томас Болл, к вашим услугам, миледи — представился он и с поклоном протянул скрученный в небольшую трубочку бумажный лист, опечатанный красной блямбой с достаточно чётким изображением. Видимо, для окружающих эта картинка была чем-то в духе удостоверения личности.

У меня же возникла иная проблема. Я слабо себе представляла, что делать дальше и как распечатать такое письмо. Порву ещё свидетельство монаршей милости. Поэтому начала с удаления всех посторонних из спальни.

Слабо кивнув на поклон гонца, обратилась к экономке (как бы ещё выяснить её имя и статус в этом доме. И вообще, мой это дом или чей-то еще).

— Думаю, стоит организовать небольшой перекус для господина Болла, — прошептала я (не забываем, роль умирающего лебедя никто не отменял).

Коротко кивнув, он вопросительно уставился на экономку. Та, правильно поняв его взгляд, суетливо направилась к дверям. Горничных я отправила следом. Без объяснений, просто волею высокородной самодурки. А они и не были против, отнюдь. Шустренько устремились к дверям, хихикая и пихаясь локтями.