Три подруги и древнее зло

Ноги практически не держали, мышцы от перенапряжения дергались, как струны на гитаре, а поджилки мелко-мелко тряслись. Едва ли не закинувшая язык на плечо, со стороны я, наверное, выглядела как старая уставшая собака, которой жить оставалось два понедельника. Но я не останавливалась. Во-первых, потому что хотела доказать самой себе, что смогу преодолеть эту дистанцию, а во-вторых, ощущение, что за мной кто-то присматривает не покидало с момента появления Лозовского и гнало вперед. Хотелось поскорее оказаться дома, под защитой пусть не самых надежных, но родных стен.

Когда из-за кустов дикой ежевики показались очертания родного автомобильчика, я едва не заплакала от радости... Радости, которая оказалась преждевременной, потому что вместе с автомобилем я разглядела еще кое-что.

– Да что б тебя подняло и перевернуло! – выругалась я вслух, останавливаясь у тех самых кустов и хватаясь за бок.

– Тоже счастлив тебя видеть, – не оборачиваясь, выдал в ответ Макс, притулившийся к моему имуществу.

И мысленно, и в открытую я продолжала называть его привычным для себя именем, хотя и знала уже, что оно ему никогда не принадлежало по-настоящему.

– Счастлива я буду только на твоих похоронах, – зашипела я в широкую спину, обтянутую черной футболкой, которая исключительно эффектно подчеркивала рельефные очертания спортивного тела. Невозможно было не заметить, что в последнее время он прибавил в массе, едва не поселившись в спортзале.

– Могу организовать, – мило проворковал он мне в ответ.

– Что именно? – проворчала я, шумно дыша и отирая пот футболкой.

– Похороны, – уточнил он, разворачиваясь. Едва только узрев мой далекий от свежего облик, он увеличил глаза в размерах.

– Отлично! – радостно воскликнула я. – Тогда там и увидимся! Я буду в черном!

И с самым деловым видом подошла к своей машине, спихнула Макса, пристроившего свою задницу на капот и быстро юркнула за руль.

– Я же не сказал, что устрою свои похороны, – самодовольно заявил он, усаживаясь рядом.

– Не помню, чтобы приглашала тебя ко мне присоединиться, – медленно проговорила я, укладывая руки на руль и стискивая его со всей имеющейся злостью, что начала закипать во мне при первом же звуке его голоса.