Три подруги и древнее зло

В-третьих, если зеркало, висящее у меня в ванной, представляет опасность, то решить эту проблему очень просто – надо взять и просто уничтожить его. И неважно, что по этому поводу думает Макс.

– На вашем месте я бы не стал этого делать, – донеслось с заднего сидения в тот момент, когда на загоревшийся зеленый свет поток машин продолжил движение.

Испуганно вздрогнув всем телом от неожиданности, я непроизвольно крутанула руль вправо и практически выскочила на встречную полосу. Со всех сторон понеслись визгливые гудки клаксонов и возмущенные вопли водителей.

Мне удалось быстро вернуться в строй, избежав нескольких опасных столкновений только благодаря хорошим рефлексам, но едва не расплатившись за сохраненные жизни собственной заранее поседевшей головой.

– Ты с мозгами дружишь или нет?! – заорала подружка, соревнуясь с автомобильными гудками в умении переходить на визг.

– Ян, – пораженно выдохнула я, увидев в зеркале отражение вампира, вольготно рассевшегося на заднем сидении моей машинки.

Вопреки распространенному мнению, настоящие вампиры, не киношные и не литературные, отражались в зеркале, могли выходить днем на улицу, не боялись солнечного света, а чеснок не переносили ровно в той степени, в какой и всё остальное население планеты. И вода, пусть даже освещенная, не вызывала у них негативных эмоций, если только вы не пытаетесь выплеснуть её им в лицо. В целом, единственно верных утверждений было два: вампирам жизненно необходима человеческая кровь и в такое существо возможно обратить любого человека.

Это будет не жизнь, а её подобие, но подобие долгое и вполне комфортное, потому что если человеческая жизнь коротка и хрупка, то жизнь вампира достаточно продолжительная, чтобы устроиться в ней со всеми удобствами.

– Еще не забыла моё имя? – высокомерно вздернул вампир выразительные брови. – Я тронут.

– Ты не тронут! – продолжала орать подружка, истерично вцепившись в переднюю панель. – Ты тронулся! Ты какого хрена здесь делаешь?

– Разве это не очевидно? – продолжал вампир источать холодность и надменность.

– Сижу.

– Слушай, ты, ископаемое, – с ненавистью в глазах, возмущением в голосе и дымом, который вот-вот должен был повалить то ли из ушей, то ли из-под сидения, начала Ниса. – Иди в лес и…

– Хватит, – оборвал её Ян, а после встретился со мной взглядом в зеркале. – Нам надо поговорить.

– И для этого ты едва не угробил нас в аварии!? – не унималась Ниса.