Три подруги и древнее зло

– Как я рада, что не являюсь оборотнем, – сердечно заявила Ниса, прикладывая руку к груди. – Мало того, что каждый месяц хвост отращивай и носись под луной, воя дурниной, так еще и подчиняйся приказам всяких самодовольных сексистов!

– Мы не сексисты, – принялся оспаривать Гриша.

– Да, они не сексисты, – решительно встряла я в их диалог. – Просто общество оборотней базируется на одном самом главном правиле: кто сильнее, тот и прав. Докажешь, что у тебя яйца прочнее остальных, поучаствовав в кровопролитном сражении – и займешь трон вожака.

– Ты что, на его стороне? – ощетинилась на меня Ниса, едва дослушав.

– Нет, – вздохнула я, показывая, насколько устала. – Просто хочу закончить этот разговор и приступить к тому, ради чего мы тут, собственно, и сидим.

– Да, труп, – решительно выпрямился Гриша, достал белый чистый лист, карандаш и приготовился записывать.

– Не просто труп, а труп в моей квартире, – с нажимом в голосе поправила я его.

– Да, – хмыкнул Гриша, – это важное уточнение.

– Знаешь, – на выдохе подалась я вперед, впиваясь в него взглядом. – Не будь эта история так очевидно замешана на магии, я бы тебя не то, что за порог, я бы тебя даже к порогу близко не подпустила. А начала отстреливаться еще за полкилометра.

– Вы сами мне позвонили, – развел руками оборотень под прикрытием.

– Именно, – кивнула Ниса. – Потому что больше некому было. Ты наш единственный знакомый следак, которому можно объяснить фразу «зеркало, убивающее людей» и при этом избежать общения с добрым дядей в белом халате.

– Что? – мигом стал серьезнее Гриша, хотя и до этого ситуация не располагала к особому веселью. – Что ты сказала?

– Тебе какую часть повторить? – холодно откликнулась подружка. – Про доброго дядю или про зеркало?

– Про зеркало, – отрывисто выдохнул оборотень.

– Вот у неё, – банши ткнула пальцем в мою сторону, – имеется одна забавная семейная реликвия, которая вдруг зажила своей собственной жизнью и начала убивать людей.

– И скольких оно уже убило? – перевел Гриша взгляд на меня.

– Пока только одного, – вновь ответила Ниса и глотнула еще мартини. – Вернее, одну. Тот труп, что сейчас украшает её ковер, при жизни был подружкой дочери нашей соседки.

– Девчонке лет двенадцать, – уточнила я хриплым, вдруг упавшим голосом.