Три подруги и древнее зло

Гриша недоуменно наморщил лоб, еще раз огляделся по сторонам, словно убеждаясь в том, что он попал именно в мою квартиру и именно в мою ванную, а не в библиотеку Папы Римского, и с какой-то нарастающей обеспокоенностью спросил:

– Зачем?

– Затем, что лежать не может, квадратура не позволяет! – рявкнула в ответ подруга. – Сидит на полу, соседствет с толчком и притворяется живой, хотя и есть сомнения. До твоего прихода – харчи метала.

– В смысле? – моргнул Гриша и зачем-то, сверкнув запонками, потянулся поправлять воротник рубашки, которая выглядела очень дорого и никак не вязалась с его официальным местом работы.

Чувствовала я себя отвратно. Однако кое-какие остатки разума все же сохранила, как и умение отличить настоящий Armani от китайской подделки, сшитой бедными афганскими детьми на коленке во вьетнамском подвале. Вспомнилось, что в прошлом парень старался выглядеть скромнее. И носил не столь откровенно пафосные наряды, хоть как-то стараясь соответствовать выбранной легенде. А сегодня нате вам.

– Блевала она! – со всей присущей ей прямотой оповестила Гришу Ниса и еще с десяток людей, явившихся вместе с ним.

– Серьезно? – нахмурился оборотень и по совместительству следователь.

– Нет, шучу, блин! – скривилась подружка и передала мне полотенце, тонко намекая на то, что неплохо было бы умыться. – Она минут двадцать в туалете сидит, все никак Эдуарда дозваться не может.

Гриша на мгновение завис, возведя глаза к лампочке, что-то там поискал, не нашел и решительно выдохнул:

– Даже знать не хочу.

И вышел.

– Вот и хорошо, – обрадованно заверила Ниса его удаляющуюся в комнату широкую спину. – Вот и правильно! Лишние знания вредят здоровью и крепкому сну!

А потом уже мне, не так радостно и не так притворно:

– Ты бы водички попила, что ли? Смотреть на тебя больно.

– Вот и не смотри, – пропыхтела я, поднимаясь с пола, простимулированная начавшим ныть копчиком.

– Не могу, – развела руками банши.

– Лучше бы ты переживала за труп в моей квартире, – пробурчала я и начала плескаться под водой, как бестолковая утка, с энтузиазмом и брызгами во все стороны.

– А чего за него переживать? – пожала подруга плечами, облокачиваясь о косяк и наблюдая за мной. – Лежит себе тихонечко посерёдке, как и положено мертвому телу.

– Как оно здесь оказалась? – развернулась я к подруге, немного пошатнувшись.