Вместо смерти

В последнее время – стало скучно с ним. Ведь он, всё же, просто человек. Всего-навсего…Туманный ответ Грёзы не удовлетворил Альстеда:- Ты его любила, я знаю, – отрешённо проговорил он, однако фраза прозвучала как упрёк.- Любила – разлюбила, – равнодушно констатировала Грёза. – Всего-то два месяца пылкой страсти. Ерунда.Альстед усмехнулся, пожав плечами:- Я бы на твоём месте, всё-таки встретился с ним и выяснил отношения,– посоветовал он.Грёзе стало грустно. Действительно, её нежные чувства к такому прекрасному человеку, как князь Эли, длились недолго, и безвозвратно остались в прошлом – она это осознавала с полной очевидностью.

Грёза задумчиво перебирала в памяти свои увлечения, случавшиеся после гибели Альстеда – это всё были такие же короткие романы!Только любовь, испытываемая ей к Альстеду, длилась и длилась – такое постоянное, глубокое и ровное чувство!Чувство, делающее её счастливой.Грёза вдруг с необыкновенной остротой ощутила всю глубину своей потери, ведь рядом с ней сидела всего лишь бесплотная тень. Закрыв лицо руками, Грёза не смогла сдержать слёз. Альстед сочувственно взглянул на неё, и обнял, отрешённо, понимающе…Прикосновение носферату, вкусившего животворящей крови, ощущалось, как вполне реальное – Грёза чувствовала тепло его рук и тела. Однако Альстед – не дышал, и сердце его не билось.Его присутствие было обманчивым, ненастоящим, не приносящим никакого удовлетворения, даже, несмотря на то, что Грёза целовала сейчас его красивые губы, давным-давно мёртвые, и всё же, исполненные такой безупречно невинной и юной прелести, от всей души желая, чтобы эта ночь никогда не кончалась!Тихое небо из тёмного превращалось в голубое – неотвратимо приближалось утро. Повсюду вокруг, и гуще всего – у подножия зиккурата росли дикие беладоннорозы, окружали жертвенный алтарь, свешивали в чашу крупные белые цветки и полураскрытые бутоны.Прохладный воздух уходящей ночи смешивал в себе волнующий коктейль из аромата лепестков и запаха свежей крови.Томно вздыхала сонные мандрагоры.Из каменной расселины в фундаменте капища высунулась жабья морда василиска-падальщика:Любопытно фосфоресцируя всем телом, он сделал было несколько шагов по направлению к алтарю, но, заметив присутствие духа носферату, в диком ужасе пискнул, погас, и – провалился сквозь землю. Альстед только издевательски расхохотался, блестя глазами.Василиски-падальщики были самыми наглыми, тупыми и самоуверенными представителями местной демонической фауны, но даже они трепетали перед носферату.