Приманка для дракона

Падая в долгожданный обморок, я надеюсь, что все это тоже просто страшный сон и когда-нибудь он прекратится.

— Изабель, милая… очнитесь! — сквозь туман и шум в ушах слышу я голос служанки. — Ну что же ты, ласточка моя, лежишь в беспамятстве… лежишь и не слышишь меня никак… Ох, боги наказали нас, грешных… Господин — изверг, совсем довел нашу ласточку…

Она бормотала себе под нос ругательства, слезно причитая, взывая ко мне. Я чувствовала, как на руку упали две капли. Она искренне переживает за меня. Хоть кто-то в этом доме на моей стороне.

Сознание медленно возвращается, шум стихает, а я чувствую, что лежу в собственной кровати, а на лбу у меня мешочек со льдом.

Стало стыдно, что из-за меня волнуется пожилой человек. Ведь я очнулась, а не подаю признаков жизни.

— Всё… в порядке! — слова дались с трудом, как и попытка подняться.

— Ох, милая! — меня подхватили под руки и помогли сесть. — Не нужно резко. Плавненько, спокойненько…

— Что произошло? — увидела, что в моей комнате беспорядок.

Шкаф с платьями открыт, вещи из секретера разбросаны по столу.

Шкатулка с фамильными драгоценностями стоит посредине стола, слава богам, закрытая. Открыть ее могла только я — поставлена родовая защита от воров: маленькая иголочка на замке колет палец, капелька крови попадает на пластинку с магической установкой и раздается сигнал — один короткий писк, если право владельца шкатулки подтверждается, и длинный, закладывающий уши рев, когда шкатулку пытается открыть чужак.

Однажды я слышала этот звук. Мы обедали в столовой, а через окно второго этажа в дом забрался вор. Он был неплохим магом, раз смог обойти защиту во дворе и при входе в дом, но не учел одного: наш род достаточно древний, и мы вовсю используем полузабытые заклятья. Да и содержимое шкатулки слишком ценное — как говорит Лирэль, в одной полказны Королевства Тего.

— Господин приказал собрать вас в дорогу, — сказала старая служанка и поджала губы.

Всех слуг дядюшка заменил, только ее оставил — она ухаживает за мной с рождения, — правда, взял с нее магическую клятву на крови о неразглашении. Что именно нельзя разглашать — об этом она тоже не могла говорить. А я спрашивала.