История одного Волка /2/

- Нет! – прохрипел Марк, едва сдерживая зверя и чувствуя, как тело стало мелко подрагивать от волн собственных флюид.

Широкие ладони на его плечах дрогнули.

- Почему?

Марк улыбнулся половиной рта и попытался отодвинуться от Главы Мвоса, чтобы не заливать его дорогой плащ своей кровью, но лорд не позволил.

- Потому что это будет нарушение заветов предков, Глава, - уже откровенно рыча, отозвался Марк.

- Боги… - только и смог выдохнуть воин, прикрыв глаза. – Проклятые, тленовы и праховы отродья, чтоб их Бездна поглотила!

Марк вздрогнул, и плюнув на приличия, сжал наруч лорда Мвоса и посмотрел в глаза старику.

- Я один из них, господин, – медленно прорычал он, чувствуя, как по подбородку заструилась кровь из сломанного носа. От каждого его выдоха мелкие капельки крови попадали на одежду Аглая и, кажется, даже на лицо. - Мы, конечно, в человеческих землях и уважаем местные законы, но за такое…

- Мальчик… - почему-то совсем тихо и как-то надломлено отозвался Глава.

Марк еще ни разу не видел его таким, если бы не знал его раньше, то решил бы что… надломленным, придавленным горем.

Волк нахмурился и попытался успокоить старика, гул его пульса стал таким частым, что Марк всерьез обеспокоился, как бы не пришлось звать целителя лорду.

- Со мной все хорошо, - максимально твердо сказал Марк, насколько позволял внутренний зверь, который кроме регенерации стал нашептывать о возмездии за раны. В иных обстоятельствах такое поведение беты заставило бы Марка обеспокоиться, но сейчас немота в теле отнимала все внимание.

- Конечно, конечно, мой мальчик! – преувеличенно уверенно отозвался Аглай.

Марк уловил знакомые нотки в обычно суровом и властном голосе командира. Так, или примерно так, сам Марк когда-то говорил с Дараей, как с тяжело больной, с…

Волк рывком сел и потряс головой. Кровь с лица уже не лила.

Уши уловили звуки перепалки. Светлый эльф останавливал мальчика, что-то быстро и зло втолковывая ему на эльфийском, но ребенок продолжал бежать к арене.

- Тлен! – прошипел себе под нос волк и сломанной марионеткой метнулся туда, где оставил ворох своего тряпья.