Наперегонки с судьбой

– Наследство сильфов, давших ему начало, – улыбнулась та в ответ.

Александра не рискнула развивать тему. Кто такие сильфы она представляла смутно, но до сих пор жить ей это как-то не мешало. Проживет и дальше как-нибудь.

– Пойдём, подберём тебе из одежды что-нибудь более подходящее, чем эти ужасные брюки.

Чем даме не угодили джинсы – вопрос. Ну да, фирмач «китайский ряд», но в таких сейчас половина города ходит. И ничего.

Более подходящим, по мнению леди Розамунды, оказалось платье из учебника «История костюма».

Александра с каждой минутой все сильнее проникалась мыслью, что она всё-таки попала в реалити-шоу, сценарий которого явно писался после встречи сценариста с белочкой.

Прислуживала Александре тонкая сухонькая женщина средних лет, с лицом, замкнутым и холодным. Но дело своё она знала отлично. Без колдовства творила настоящую магию – внешность Александры преображалась на глазах.

Девушка едва узнавала себя в зеркале.

Лицо выглядело тоньше и благороднее в рамке из тёмных, как горячий шоколад, волос.

«А ведь я красива», – с удивлением подумала девушка, как будто видела себя впервые. – «Как же меняет людей одежда!».

В джинсах и футболке она выглядела обыкновенной, одной из многих – частью безликой толпы, безликая капелька. Но статусная одежда преображает.

– Так гораздо лучше, – одобрила перемены в её внешности Розамунда.

Её отражение выросло рядом с зеркальным двойником Александры.

Выглядела миссис Майлз великолепно. Есть такие люди – словно годы для них не идут, а замирают на какой-то определённой границе. Тень прожитых лет отражается в глазах, но не оставляет на гладкой коже лица никаких следов.

– Ты не похожа на свою нежную мать, Лекса, – со вздохом уронила Розамунда.

Александре говорить о мёртвых родителях совсем не хотелось. Она предпочла сменить тему:

– Ваш сын сказал, что я больше никогда не вернусь назад? Это правда?

– Правда. Но не стоит из-за этого расстраиваться, моя дорогая. Тебя ждёт новая, рискну предположить, более интересная, чем раньше, жизнь. Твой отец признан вне закона, но было время, когда он вершил великие дела. Он – первый маг своего столетия.