Наперегонки с судьбой

Площадка, увешанная странными гобеленами, фигуры на них словно движутся, но это всего лишь эффект от сквозняка.

Ещё поворот – длинный коридор. На этот раз чуть светлее и уютнее, чем предыдущих два.

Со стен взирали многие поколения чопорных на вид, словно слепленных изо льда Майлзов. Все удивительно красивые и – удивительно неприятные.

За коридором с портретами тянулся ещё один коридор, более длинный – с генеалогическим древом. Тускло поблескивала то ли позолота, то ли латунь, мерцая и переливаясь под светом факелов.

Длинный коридор, зажатый двумя стенами, закончился огромным окном. Было похоже на тупик, но… окно, как и факелы, оказалось всего лишь иллюзией, хотя пейзаж за ним и выглядел более, чем реальным.

За окном, с внутренней стороны похожего на мерцающую голограмму, оказалась самая обычная дверь. Ударив в неё несколько раз, не спрашивая разрешения, Розамунда вошла.

Александре не оставалось ничего другого, как следовать за ней. Как и в других комнатах, одну из стен здесь полностью занимал камин. В нём тлели красные огоньки, напоминающие глаза притаившихся чудовищ.

В комнате царил идеальный порядок.

Алекснадра пробежалась взглядом по шкафу с резной дверцей, задержался на огромной кровати (тут втроём можно ночевать без боязни помешать друг другу), скользнул по еле заметным мелочам – книге и клочке бумаги, лежавших на прикроватной тумбочке; на пузатом флакончике, напоминающем о старинных одеколонах 19 века.

Весь интерьер комнаты был выполнен в синих тонах с серебром. Выглядело это довольно мрачно. Холодные оттенки смотрелись такими же высокомерными, как хозяева дома, и Александра, ещё не видя младшего брата Дэйва уже представляла его ещё большим снобом, чем старший брат (вполне годящийся ему в отцы) и папаша Лиссандр. Третьим изданием одной тему, так сказать.

– Дэмиан, дорогой, познакомься с нашей гостьей, – проворковала Розамунда.

Александра не ошиблась. Младший Майлз действительно сильно походил на отца: узкое, тонкое лицо с острым подбородком, жёсткая складка плотно сжатых губ и холод в серых глазах.

– Эта Лекса Нахширон, – представила Розамунда.

– Очень приятно.

Обманчиво мягкий голос никого не мог обмануть. Слова были вежливыми. Интонации – не очень. Таким тоном куда уместнее было бы сказать: «Катись отсюда к чёртовой матери».