Не знаю, как её назвать

Им приходили похоронки…

Быстрей, заметнее других

Старели юные девчонки,

Считая, что кругом враги.

А у врагов седели жёны,

И было множество невест…

И также ждали напряжённо

О будущей победе весть.

Те, кто вернулись, всё стреляли.

Остановиться не могли.

Вам снилась кровь на одеяле,

А одеяло с полземли.

И рвали это одеяло

На крошечные лоскуты.

Земли кому-то не хватало,

А умирал за это Ты.

26.02.

С новой жизнью тогда я был мало знаком

И, бывало, кричал, просыпаясь от ужаса;

И кормила меня мать своим молоком,

От него голова до сих пор моя кружится.

Много было в груди у неё молока

И в дневные часы, и в часы полуночные.

С наслаждением я свои губы макал

В бесконечно текущие реки молочные.

Было что-то волшебное в том молоке.

Молоко было вкусное, сладкое, белое.

Прибавляло оно мощь и силу руке,

И растило во мне сердце тёплое, смелое.

Не пресытился я тем грудным молоком,

И мечтал я о нём ненасытной утробою

Оттого целовал соски женщин тайком,

Каждый раз из груди его высосать пробуя.

Материнского свежего молока

Я мечтал у любимых мной женщин попробовать.

Осторожно касался губами соска,

И бросало их в жар от касания робкого,

01.03.

Я сам не знал: когда родиться

Врачи не знали, даже мать.

Родился я, и вся больница

Со мной отца решила ждать.

И мать ждала, и все медсёстры,

Даже дежурный акушер;

И ожиданье болью острой

У всех ворочалось в душе.

Всю ночь в роддоме кто-то топал,

И кто-то тихо звал врача;

И веткою о стёкла тополь

Всю ночь настойчиво стучал.

Я плохо спал: привык к пустышке.

Я слышал как стучал в стекло

Не тополь, не шалун-мальчишка,

А мой отец дождю назло.

4.03.

Ты стала, как и я, седа

Морщиниста и мне не нужно,

Чтоб приходила ты сюда

Свою показывать наружность.

Без поцелуев высох рот,

И улыбаешься ты криво;

А было (не припомню год).

Безумно ты была красива.

Обиделась и не пришла,

Была как в юности послушна.

Душа твоя вовсю цвела,

Увяла лишь твоя наружность.

Не хочет увядать душа:

Зовёт любовь, и гонит старость.

Она умеет воскрешать

Любовь, которой не осталось.

13.03.

Я живу у тебя взаперти

Жёлтой птичкой, зовущейся кенарь.

Жду тебя я с работы к шести,

Чтобы петь тебе необыкновенно.

Бьют часы, разумеется, шесть.