Сердце бабочки

Захваченная созерцанием неузнаваемой себя, я забыла, что лорд Кэрдан стоял за спиной. Его дыхание вдруг стало громче и чаще. Он положил руки мне на плечи, медленно провел сверху вниз.

- Пора исполнить обещание, Касавир. Ты танцевала для них. Теперь станцуешь для меня. Вот только это лишнее.

Его рука легла мне между лопаток, и я поняла, что он расстегивает лиф костюма. В следующее мгновение зеленая, расшитая бисером ткань сползла по рукам вниз, а лорд Кэрдан развернул меня к себе лицом и обнаженной грудью.

Лиф полетел на спинку кресла и лег поверх его плаща, отливая разноцветным блеском на черном фоне.

Он переводил взгляд с моего лица на грудь, вздымавшуюся в такт его учащенному дыханию. В серых глазах полыхало отражение огня. Пламя словно перетекало из его глаз прямо в мое сердце.

- Покажи мне себя, Касавир, - хрипло промолвил он. – Я хочу видеть твое тело.

Пламенный взгляд искрился возбуждением и восхищением. Он любовался мной, восхищался моим телом. И навстречу рвалось мое собственное желание – из сердца, из лона.

Я хотела показать ему себя, хотела отдаться. Не подарить девственность. Не провести ночь беспечного удовольствия. Я вручала ему жизнь и судьбу. Мы оба знали, что пути назад для меня не будет.

Рука сама потянулась к застежке пояса на бедре. Разомкнув ее, я позволила юбке упасть на пол, переступила через нее и сделала шаг навстречу Кэрдану. Ни толики сомнений, ни тени колебаний. Пламя в его глазах полыхнуло ярко и алчно.

Он подтолкнул меня к камину. Язычки огня дрогнули, вырвались из-за решетки и потянулись ко мне, словно щупальцами. На мгновение мне показалось, что они сейчас набросятся на меня, сожгут заживо.

Из камина полилась музыка: ускоряющийся бой таблы, отрывистая мелодия зурны, бренчание сагат и систра. Я невольно скосила глаза, ожидая снова увидеть в огне образ себя танцующей. Но увидела только стену пламени. Звук шел отдельно, картинка была лишней. Сейчас картинкой стану я.

Кэрдан развернул меня, чтобы отблески огня падали на мое тело сбоку. Сам отступил в тень, и я перестала различать его черты, видя лишь темный силуэт.

- Танцуй, - приказал он.

Я подняла руки и закружилась, не думая ни о технике, ни об элементах танца. Тело само, без приказа, извивалось волной, красуясь перед зрителем – единственным, бесценным. Бедра очерчивали соблазнительные восьмерки, руки порхали в воздухе, кисти зазывно манили к себе.