Сердце бабочки

Ты будешь в безопасности. Это просто болезнь. Завтра все пройдет. Ты успокоишься. Все будет хорошо. Веришь мне, степной мотылек?

Слезы градом катились по щекам. Я кивнула, как могла. Он поцеловал мои веки, провел губами по щекам, осушая слезы. Я услышала, как учащается его дыхание, как бьется пульс. Он снова желал меня. Долгий жаркий поцелуй изгнал мою панику. Я забыла страх и тревогу, забыла о готовящемся заговоре. Лишь его крепкие объятья, тепло его тела, поглаживания ладоней.

***

Кэрдан овладел ею прямо на полу, на ковре у камина, не заботясь о том, чтобы переместиться в спальню или хотя бы на диван. Близость огня дополнительно возбуждала его – хотя и самой Касавир хватало выше крыши. Он всегда раздевался, предаваясь любви с ней – в отличие от встреч с Герадой или некоторыми бывшими любовницами. Ее, Касавир, хотелось ощущать кожей. Ее огонь, что прятался под покорностью, страхом и провинциальной застенчивостью; проникал сквозь кожу и растекался по венам.

Игрушка оказалась куда занимательнее, чем он предполагал в начале. Ее чувственность и восприимчивость к ласкам, голос и запах слишком сильно заводили его. Феноменальная интуиция интриговала. Он не мог постичь ее природу – пока не мог – и найти способ использовать чутье Касавир к собственной выгоде. Взять хотя бы сегодняшнюю встречу – что ее так всполошило, когда она узнала о готовящемся мятеже Ровара? И ведь она права, чуя смертельную опасность.

А ее ночные страхи? Кэрдан отлично знал, что у Касавир есть все основания для паники в его доме. Что-то внутри нее тоже знало об этом и пыталось достучаться до ее сознания. Глупая бабочка не понимала, что ее мудрая, знающая душа так обращается к разуму, который Кэрдан старательно опутал чарами. Она прибегала со своими страхами к нему как к защитнику – и он принимал меры.

Он глушил голос ее души всеми средствами – в первую очередь собой. Его присутствие пьянило и дурманило Касавир, убаюкивало бдительность. Когда он был рядом, тревожные предчувствия девушки молчали. Но он не мог везде водить ее за собой, словно собачонку на цепи. Поэтому придумывал иные средства.

Отвар, который Пакота заваривала для Касавир, содержал семя конопли.