Так становятся звёздами

– Только при условии, что побеждаешь именно ты.

Его улыбка сделалась шире.

– Ведя жизнь скромной отшельницы в затерянных среди гор руинах, могла ли ты подумать, что мужчины станут драться за твою улыбку?

Взгляд Сезара прожигал насквозь. Умный, циничный и неожиданно страстный. Гаитэ хотелось вырваться, высвободиться, выскользнуть из опытных, жарких объятий, затягивающих её в бездну, как зыбучие пески.

Вырваться и умчаться. Неважно куда – лишь бы подальше. Тошно и противно чувствовать себя загнанной дичью; чем-то, вроде блюда, ценного своей особенной питательностью.

– Нет, милорд. Девушки без приданого редко питают надежду на то, что в их честь мужчины примутся ломать копья и луки. Без блеска золота любые глаза всего лишь глаза, а красивых глаз, как известно, много. Гораздо больше, чем сундуков с золотом. Ну а тех, кого можно увести прямо из-под носа ненавистного брата, потешив своё самолюбие, и вовсе наперечёт.

– Вы не допускаете мысли, что я могу желать вас ради вас самой?

В чёрных, подведённых краской, глазах Гаитэ прочитала опустошительное, алчущее вожделение.

– Верите вы мне или нет, но я желаю вас, – заявил Сезар. – Желаю так страстно, как умею. И вы будете моей, рано или поздно, клянусь!

– Вы сумасшедший? – вопрос не был риторическим. Гаитэ и правду казалось, что с Сезаром не всё в порядке. – Или слишком много выпили за вечер?

– Я разведусь с Марией и возьму тебя.

– Вас так привлекает возможность претендовать на трон Саркассора, используя десятую долю королевской крови, текущей во мне, что вы готовы нарушить все существующие правила?

– Совмещая приятное с полезным, – утвердительно кивнул он.

Притянув Гаитэ к себе, Сезар закружил её в последнем пируэте. На финальном аккорде он застыл, удерживая в объятиях так, что не пошевельнуться, и зашептал на ухо:

– Я люблю вас.

На его лице играла странная усмешка, то ли озорная, то ли подначивающая вступить в затеянную им странную игру?

– Любите? – даже смеяться над этим диким утверждением было странно.

– Вам первой. Ведь других я не любил.

Вот ведь циничная сволочь! Настолько циничная, что его смех оказался заразительным. Гаитэ, не сумев сдержаться, прыснула.

Надо же быть таким наглым, беспринципным, самоуверенным наглецом?

Но стоило засмеяться ей, как Сезар смолк.