Так становятся звёздами

Любовь к ближнему это труд и неустанная работа, в первую очередь, над собой.

Нет ничего проще, чем позволить себе тянуться к тому, к чему рвётся сердце. И ничто в мире, в итоге, не обходится дороже.

Тянуть к себе естественней. Разжать руки и отпустить то, что дорого, для всеобщего блага – гораздо труднее. Потому людям и кажется, что добиваться желаемого всеми возможными путями есть проявления характера, а отпустить, дать возможность уйти, несмотря на то, что всё в тебе рвётся на части от боли, горит, как при пожаре – слабость.

Но иногда единственный способ сохранить то, что любишь – дать ему возможность уйти. Таким, каким ты его помнишь – сильным, красивым, смелым. Законсервировать в памяти, как мошку в янтаре, и потом годами черпать оттуда силы.

Иногда правильное решение оставить прошлое в прошлом и идти вперёд не оглядываясь.

Идти во что-быто ни стало.

Именно так и становятся звёздами – отряхивая с себя всё земное. Чтобы сиять уже не для себя, а для других.

Весело играла музыка. Кружились весёлые пары. И небо было безоблачным и ярким. Вместе с музыкой, ветром и ярким солнечным днём уходило всё то, что должны было остаться в прошлом.

Сезар сел на своего вороного жеребца – точной копией того, что зарезали в Рэвирдейле. Отсалютовал молодым. И, помахав на прощание рукой, тронулся в пусть.

– Тебе нравятся музыканты? – с улыбкой спросил Торн.

– Кому может не понравиться такое волшебство? – улыбнулась в ответ Гаитэ.

– Тогда – ещё один танец. Теперь нас в нём будет только двое – я и ты.

Гаитэ подарила ему очередную улыбку, беспечную, как нарождающийся день и светлую, как у младенца.

Улыбку, за которой никто не должен был угадать боль в её душе и тонкую трещину в сердце.

Выпрямив спину, подняв голову, она спускалась по ступенькам вниз.

Держать осанку и лицо чтобы не случилось – удел королев. Корона должна безупречно сиять на голове, шлейф за платьем тянуться идеальной ровной линией.

Именно так и становятся звёздами. Потихоньку вытравливая из себя человеческое, естественное, живое.

– Ну, моя дорогая жёнушка? Вперёд? В новую жизнь? Берущую начало в старой, но построенную по-новому?

Гаитэ склонилась в реверансе, предписываемой фигурой церемониального танца.

На душе, сквозь ровную печальную апатию пробегали редкие язычки догорающего пламени – неповиновение, бунт, печаль.