Так становятся звёздами

– Всё настолько плохо?

– О чём вы, сеньорита?

– Прошу, не лги! Я ни с кем говорить об этом не буду, но я хочу знать правду: какова вероятность того, что всё вот-вот заполыхает?

– Вероятность? – в коротком смешке Сезара можно было различить что угодно, кроме веселья. – Тут речь не о вероятности, а об неизбежности. Лорды спят и видят, чтобы изгнать нас из Саркаросса. А ещё того лучше – уничтожить. Они сделают всё от них зависящее, чтобы наше правление стало мифом, а само наше имя – ругательством. Ксантисиер, Тиослан, Лайстрин обратились к королю Варкаросса, надеясь на его поддержку и план «срочного и окончательного поражения Фальконэ», – как они это называют.

Да вы поговорите с вашей дражайшей матушкой. Наверняка, она тоже в курсе.

– Если и так, со мной делиться этим она точно не станет.

– Нас спасает только то, что пока они разобщены. В этом наша надежда, потому что, если у них хватит ума объединиться и выступить против нас одним флангом, мы падём.

– Значит, нам нужны сторонники и союзники? Но жестокость не тот фактор, который позволяет быстро ими обрасти, Сезар.

Перерезая своим подданным глотки, вы публично расписываетесь в политическом бессилии!

– Когда мне потребуется совет кого-то, у кого грудь больше мозгов, я скажу вам об этом!

Оскорблённой Гаитэ себя не почувствовала – понимала, что это уязвлённое самолюбие делало Сезара грубым, но всё же, сказать, что обидно не было, значило бы погрешить против истины.

– Сам ваш тон говорит о том, что, в итоге, вы всё же осознаёте, что неправы.

Иначе вы бы сейчас не повышали на меня голос. Спокойной ночи, сеньор. И да хранят вас добрые духи.

– Подожди! – крепко схватил Сезар её за руку, не давая скрыться за дверью комнаты. – Прости, я… я не хотел быть грубым. Особенно сейчас, перед тем, как мы в последний раз можем говорить друг с другом вот так…

– Не думаю, что после того, как я стану женой вашего брата, что-то помешает нам чистосердечно обсуждать общее положение нашей семьи или политику.

– Вы понимаете, что я хочу сказать.

Я не хочу расставаться в соре. Помиримся? – протянул он Гаитэ раскрытую ладонь.

– Помиримся, если хотите. Хотя, как по мне, мы и не ссорились. И всё же, Сезар, прошу вас, не забывайте, что, несмотря на все ваши воображаемые и реальные достоинства, вы всего лишь живой человек и вам, как любому смертному, может потребоваться убежище. Найти его будет сложно, если вы продолжите упрямо палить за собой мосты.

– Благодарю за добрый совет, милая сестра.