Так становятся звёздами

На алтарь нашей любви мы положим жизни наших братьев, а потом вкусим небесного блаженства? Воистину, истинная страсть не знаем преград! – с иронией произнесла Гаитэ.

И неожиданно для ней Сезар ответил невесёлым, горьким смехом. Он облокотился на парапет, глядя вниз, на струящиеся потоки воды в фонтане.

– А ты воплощённое благоразумие и благородство. Я не шучу. Ты мудрая, можно даже сказать, хитрая и осторожная особа. Нашему королевству когда-нибудь повезёт с королевой, кто бы из нас с братом королём не стал.

– В своём сердце. Других источников нет.

Какое-то время оба молчали.

– Сезар, мы не должны больше видеться наедине, – тихо вздохнула Гаитэ.

– Почему?

– Глупый вопрос. Потому что я вот-вот свяжу себя брачными узами с твоим братом.

– Себе же в наказание, – огрызнулся он. – Не лги себе. Ты никогда не будешь с ним счастлива.

– Почему – нет? Потому что тебе так хочется? Торн не хуже тебя, хотя, может быть, и не лучше.

– Вот как? Это твоё последнее слово? Так не плачь же потом, когда твой муж начнём душить тебя в своих объятиях.

– Ты делаешь тоже самое. Тебе только кажется, что обнимаешь.

Смерив её яростным взглядом, Сезар развернулся и стремительно пошёл прочь.

Видимо, боясь искушения не сдержаться.

Чего он боялся? Ударить её? Или поцеловать?

Гаитэ осталась стоять на галерее, до боли сжимая ладонь парапет и глядя перед собой невидящими глазами.

Глава 28

Гаитэ охватила странная апатия. Со стороны могло показаться, жизнь её складывается как нельзя лучше: невеста одного из самых завидных женихов, претендента на трон. Но, даже если исключить её сомнения в том, что будущий брак принесёт счастье хоть кому-то из них двоих с Торном, причин для тревог было предостаточно. Её мать по-прежнему томилась в крепости, судьба брата в любой момент могла оказаться под угрозой, а сама Гаитэ была на сомнительном положении наполовину заложницы, наполовину гостьи.

Возможно Алонсо, будь на то его воля, счёл бы, что её законное место рядом с матерью. Император был более, чем холоден с будущей женой своего старшего сына.

Политическая обстановка в стране накалялась, оставляя желать лучшего. Герцог Форсева взял гавань в Тиосе и поднял варкаросский флаг вместо саркаросского.

Торн во всём винил Сезара, утверждая, что, если бы не его провал в Рэйве, империя удержала бы гавань.