Так становятся звёздами

За спиной брата Гаитэ упрямо мерещились другие фигуры. И всем этим людям было плевать как на неё, так и на её брата.

– Кому ещё мы сможем верить, если не друг другу? – глянул на неё Микиэл исподлобья.

– Ты прав, – поспешила согласиться Гаитэ, так как была не в том положении, чтобы перечить или открыто демонстрировать неповиновение.

Хотя последнее, что она собиралась делать, так это доверять кому бы то ни было в ближайшее время.

– Нужно держаться вместе. Я, как и ты, хочу, чтобы наша фамилия продолжила своё существование, поэтому, умоляю, не торопись слушать врагов Фальконэ.

Сохранив Сезару жизнь, ты проявишь милосердие и осмотрительность, ведь отрубив эту голову однажды назад ты её уже не приставишь. Сезар может стать отличным щитом против своей семьи. Его жизнь можно будет попробовать обменять на жизнь нашей матери.

– Как ты смеешь просить за него? После того, как он отравил всех знатных людей Рэйва?!

– Смею, – не моргнув глазом, ответила Гаитэ. – Если бы только Сезар посоветовался со мной, а не рубил сплеча, как у вас, мужчин, принято, люди остались бы в живых, а он не сидел бы сейчас у тебя в подземелье

– Что может в политике смыслить женщина? – пренебрежительно дёрнул плечом Микки.

– Наша с тобой мать тоже была женщиной, а ведь смыслила же кое-что? И если бы самовлюбленность и самоуверенность не вскружили ей голову, до сих пор могла бы возглавлять провинцию. Не повторяй её ошибки, брат, не будь слишком самоуверен. Уж поверь, найдётся много желающих устранить такого человека, как Сезар Фальконэ чужими руками.

Убийство – всегда грязное пятно. И любой здравомыслящий политик предпочтёт держать свои руки чистыми.

– И что, по-твоему я должен сделать? – с иронией спросил юноша. – Может быть, отпустить пленника на волю?

– Нет, – покачала головой Гаитэ. – Оставь его в заложниках, но обращайся с ним с почтением и уважением, приличествующим его положению. Как человек, обличённый властью и положением, ты на можешь унижать противника без опасения себя унизить тоже.

Гаитэ понимала, что сейчас не при каких условиях не сумеет выторговать Сезару свободу. Её целью было сохранить ему жизнь.

А ещё эта её паршивая способность видеть точку зрения собеседника, проникаться ей! В чём-то Микки был прав – одна жестокость, как правило, влечёт за собой другую, а брошенное в пространство зло всегда возвращается.

Прежде она не знала страха, но теперь он нашёл дверцу в её сердце и, кажется, надумал прочно там обосноваться.