Так становятся звёздами

– Его Светлость точно обо мне радел, когда предпочёл оставить в арьергарде? Или просто не пожелал, чтобы я вмешивалась в его расправу над присягнувшими мне людьми?

Секретарь пожал плечами:

– Затрудняюсь ответить, ваша милость. Не могу знать, что на уме у Его Светлости. Он нечасто делится мыслями.

Гаитэ дала себе слово при первой же возможности брать уроки верховой езды. В монастыре скорость была ни к чему, но в новом своём положении без возможности быстрого передвижения она чувствовала себя беспомощной, как перевёрнутая на спину черепаха.

Ворота перед Сезаром распахнулись. Он широким шагом двинулся в чёрный проём арки, окружённый генералами и телохранителями.

Судя по всему, его «экономный» план сработал.

– Что ж? Нам, тоже следует двигаться вперёд, – сухо молвила Гаитэ, намереваясь вернуться в ставшую за дни пути ненавистной, парчовую коробку на колёсах.

– Сеньорита, такого приказа не было.

– В таком случае я вам его отдаю! – резко ответила она, сузив глаза. – Или вы прикажите двигаться дальше, или я пойду пешком.

Поезд тронулся дальше.

До городских ворот, как Гаитэ и предполагала, они добрались без происшествий. А у входной арки в город её, с самой что ни на есть постной физиономией, встретил вчерашний, недодушенный Сезаром, толстяк-торговец.

– Приветствую, моя госпожа.

– Проводите меня к Его Светлости.

Толстяк засеменил впереди.

– Куда мы идём? – уточнила Гаитэ.

– Туда, куда вы просили, – с мягкой, не внушающей доверия, вкрадчивостью, произнёс толстяк.

Сделал знак стражником распахнуть огромные двустворчатые тяжёлые двери, окованные железом. Те с явным усилием провернулись в петлях, раскрываясь. Картина, открывшаяся взгляду, сердце не радовала, хотя пока ещё и не особенно ужасала.

Оба герцога сидели, согнувшись в три погибели, запертые в низкой клетке, а Сезар стоял перед пленниками, широко расставив ноги, демонстрируя доминантное положение, вызывающе положив руки на длинный меч, висевший у левого бедра.

Обернувшись на скрип, он окинул Гаитэ тяжёлым, полным недоброго сарказма, взглядом.

Её появление его не порадовало, зато приободрило несчастных пленных.

– Вот и вы, сударыня! Рад представить вам ваших неверных подданных. Жаль только, что это происходит не в самых приятных для них обстоятельствах, – насмешливо поиграл он бровями.