Месть Агонии

За всю долгую жизнь ей как-то удалось избежать подобной раны, но она хорошо себе представляла, что именно могло причинить такую боль в груди.

Сначала ей показалось, что боль принадлежит кому-то из ее детей- воинов, сотворенных собственными силами и кровью, но реальность оказалось страшнее. Трансформирующиеся в вертикальные, зрачки распахнулись и рыжая одним резким взмахом руки распахнула портал. Такое надругательство над полем мира не прошло даром - земля под поместьем содрогнулась от легкого толчка, а со всех близлежащих деревьев слетели притаившиеся птицы.

В воздухе заклубился черный дым, образовывая широкую спираль, ведущую в никуда. Страх в заледеневшей душе женщины нарастал с каждым мгновением. Она боялась не успеть. Она не знала, что ее ждет по ту сторону перехода, но и времени на подготовку тратить не стоило, ведь на кону жизнь едва-ли не единственного дорогого ей мужчины. Наконец, спираль сформировалась в плотное пятно клубящийся черноты, почти в полный рост красавицы.

Та не раздумывая рванулась в провал.

~*~*~*~*~

Каминный зал снова погрузился в мрачный сон, какой накрывает каждое умирающее строение, ведь дом живет пока живы его хозяева. Комнату наполнял сладкий, даже где-то приторный запах крови с нотками серебра. Босоногий мужчина полулежал на одном из диванов у большого камина. Полочка из красного дерева над очагом давно обвалилась, а защитная резная решетка погнулась и покрылась толстым слоем ржавчины. Покрывало под раненым, диван и пол уже настолько хорошо пропитались вытекающей из его жил жизнью, что ее аромат грозил вот-вот перекрыть все прочие запахи в доме.

Лицо мужчины осунулось, глаза ввалились, щеки впали. А мертвенная бледность лица стремительно чернела. Теперь в нем уже не осталось ничего от того пышущего жизнью юноши, который около часа назад выпал из портала на старые доски своего же дома. Голые кости рук за час все-таки покрыл тонкий пергамент кожи, но в ней не было и намека на жизнь. Новая кожа казалось просто куском плохой старой выделки, какой обычно обивают дешевые седла пастухи.

Редко мужчина открывал один уцелевший глаз и оглядывал комнату. Он не знал кого, собственно, ждет. Он прекрасно понимал, что в этом пространстве, в этом мире за ним стоят лишь кровавые воспоминания. Все, кто мог бы ему помочь остались в прошлом или будущем, в тех пространствах, до которых не доберется даже самый сильный зов.