Месть Агонии

Новый приступ боли смешался со странным, почти забытым ощущением, когда раздробленные кости черепа, будто осколки разбитого меча вонзаются в мозг. За ее непомерно долгую жизнь ее убивали сотнями, если не тысячами способов и она испытала все, на что способна человеческая фантазия. Однако в ее мире на вампиров уже давно никто не охотится. Им скорее поклоняются, а потому ей никто не отрубал голову уже пару тысяч лет, а про мелкие травмы и говорить нечего. Странные ощущения, покрытые пылью, но не окончательно забытые. Ей так стало интересно наблюдать за собой, что она немного выпала из реальности происходящего, а посмотреть было на что.

Главарь усердно молотил ее ногами, не применяя оружия. Чувствовалось, что он не просто так ненавидит вампиров. В смысле дело было не в банальной мести за сожранную жену или испорченную дочь, которая принесла дампира. Такие убивают просто или пытают с выдумкой. Таким хочется причинить боль не на эмоциях. Они годами планируют месть, воображают, как отрезают по кусочку от того, кто причинил им боль.

Этот же мстил именно в ярости, что для мстящего за потерянную семью не характерно.

Вамп поймала сапог главаря тремя пальцами во время очередного замаха- тот так опешил от неожиданности, что едва не упал, но успел опереться на плечо стоявшего рядом любопытного юнца. Этот мужчина нравился вамп, а в душе зарождалось смутное желание не убивать его, несмотря на то, что он не прислушался к ее совету и вышел из таверны.

- Скажи мне, человек, сын света и добра, - она повернула голову на бок и сплюнула пару выбитых зубов под вторую ногу главы, - тебя пытался обратить низший, но тело справилось с силой обряда.

Тогда потребовалась кровь высшего вампира и тебе отказали? Ты остался человеком.

Она отпустила ногу вожака, чуть подтолкнув ее назад. Тот не удержался и рухнул на спину, попутно приложившись затылком о землю. Марэна медленно поднялась на ноги и продолжила.

- Охотник, ты говорил что-то о моем создателе. Так позволь мне теперь спросить, всего один вопрос. Как имя того высшего гения из нас, кто рассмотрел в тебе столько грязи, что не дал права на новую жизнь, несмотря на то, что этого желал один из его детей? Обычно вампиры поддерживают решения своих творений, но не в твоем случаи.

В твоем - твоя собственная гниль столь омерзительна, что даже любящий творец отказал своему творению в подарке. И ты, из ненависти к такому решению, стал уничтожать всех вампиров. Но ведь только тех, кто не может противостоять отряду в двадцать голов.