Возьми меня за руку

Фиар шумно втягивает носом воздух, когда я провожу лезвием по тыльной стороне левой ладони. Почему-то почти не чувствую боли, словно кожа превратилась в лед. Кровь, на удивление, не стала кристталиками, и веселым ручейком побежала по коже.

- Свет Великой Богини, да снизойди на меня! Приношу в дар тебе жертвенную кровь свою!

Окунаю указательный палец в ручеек крови и рисую линии на лбу и щеках, обвожу губы алым.

- Великая Матерь, чью тело – земля, чье дыхание – ветер, чьи слезы – дождь, умоляю тебя о помощи!

- И часто ты балуешься бесовщиной? – интересуется Фиар, как ни в чем не бывало.

- Замолчи и дай мне свою руку!

Он не противится, когда я провожу ножом по его ладони. Даже не вздрагивает, будто ничего не чувствуя.

- Умоляю о помощи, Великая Матерь сущего! Кровь дух твоих слуг как знак нашей преданности…

- Я бы не рассчитывал, что Богине приглянется моя кровь, если ее дочери я не сильно симпатичен.

Не обращаю внимания на ехидные издевки. Не знаю, откуда у Фиара находятся силы на смешки, но отчего-то не верю в его веселость.

Он устал не меньше моего, а то и больше. Наклоняюсь к его руке и губами вбираю соленую кровь. Фиар не отдергивает руку, но задерживает дыхание и замолкает.

Бесовка? Да. То, что он знает это, не имеет больше никакого значения. Он видел дождь, который лил с потолка сарая. Это такие мелочи по сравнению с тем, как его собственная жена одурманила голову половине клана.

Может быть, мы умрем здесь, так что не имеет значения, с кем ему умирать – с честной и непогрешимой девицей или бесовкой.

Проглатываю чужую кровь и закрываю глаза. Питаю ею нечто внутри себя, ало-синее и шепчу молитву.

Когда я замолкаю и открываю глаза, то вокруг все тот же обжигающий холод и вой ветра, а вход в наше укрытие неминуемо заметается снегом.

Фиар молча привлекает к себе и кладет мою голову себе на плечо.

Легкое, как пушинка, прикосновение к щеке заставляет меня разлепить тяжелые, налитые свинцом веки.

Кругом густая, беспросветная темнота, и вдруг на самом краю зрения вспыхивает белый огонек, своим светом рассеивая тьму. Один удар сердца – и огонек гаснет. Поднимаю голову и едва не вскрикиваю от боли в затекшей шее. Все мое тело закоченело и превратилось в камень. Фиар шевелится подо мной, и в угольной темноте слышу его стон.

Белый огонек вспыхивает у плеча. Пытаюсь рассмотреть его, но он тут же гаснет.

- Что за? – тихо спрашивает Фиар.