Инициируя стража

Сердце, что качает кровь каждую секунду своего существования, сохраняя тепло и жизнь. То, чего нет у нечисти. То, что позволяет Яне контролировать всех этих тварей.

Сжав ладони в кулаки, девушка направила внутреннюю энергию прямо на мумию, подчиняя себе неживое тело. Заставить мертвые ткани снова ожить – сложно, но не слишком, если уже поднаторел в этом деле. Боль, которую в этот момент испытывает нежить, вряд ли можно описать словами. Во всяком случае, мумия этого сделать точно не может. В пустых глазницах полыхнул белый свет, который все больше наполнял переулок, с каждой секундой разрушая древнюю плоть.

– Ну как, сейчас, небось, радуешься, что я некромант? – улыбнулась Яна. – Что б вы без меня делали?

– Уварова, – раздраженно выдохнул Павел. – Ты не некромант. Ты некрофил.

Остальной отряд встретил замечание командира сдавленным гоготом, а Яна не стала обращать внимания. Уже привыкла, что коллеги не разделяют ее своевольных взглядов на общение с темным.

«Ну и пусть себе смеются и бурчат», – восстанавливая дыхание, отмахнулась девушка.

Павел вечно был недоволен, когда Яна использовала свои способности на дежурствах. Считал, что ей вообще не стоит развивать в себе силы, полученные после инициации с Виктором. Да что уж там, если бы он мог что-то решать, Яна бы вообще забыла, кто такой Виктор, и все свое свободное время проводила только в Корпусе.

«Как хорошо, что Паша ничего не решает», – еще раз обрадовалась девушка.

Куда проще и приятнее закончить дело одним махом.

– Как твоя рука? – девушка подошла к Косте, чтобы посмотреть, сильно ли досталось парню.

– Царапина, – как обычно, с излишней бравадой, ответил тот.

– Я вижу твою кость, – заметила Яна, вспоминая какое-нибудь лечебное заклинание.

– Завтра заживет, – Костя отдернул руку в сторону и отвернулся.

Ловила на себе заинтересованные взгляды Кости, когда они дежурили только вдвоем, да и в университете, когда они пересекались в коридоре. Она нравилась ему, этого только слепой не заметит. Как жаль, что взаимностью ответить Яна не могла. Но еще печальнее то, что Костя, как, наверное, и все остальные стражи, винил во всем темных.

«Мужики», – молчаливо фыркнула Яна.