Инициируя стража

Так что забудь. Я понятия не имею, что творится в твоей голове и… мне пора домой.

Яна потянулась за сумкой, но Виктор перехватил ее руку. От того, с какой скоростью он преодолел расстояние между ними, девушка вздрогнула. К этому сложно привыкнуть, даже если почти каждый день сталкиваешься с самыми разными сверхъестественными созданиями.

– Мы возобновим наши занятия? – тихо спросил мужчина, нависая над Яной. Еще чуть-чуть, и она могла бы положить голову на его грудь, прижаться щекой, отдаваясь внутреннему порыву.

Яна покачала головой. Она позволит себе в этот вечер единственную слабость. Неуверенно девушка подняла руку и дотронулась до лица Виктора, ласково провела по щеке наверх, заправила прядь темных волос за ухо.

– Тебе нужно разобраться в себе…

«А мне в себе», – мысленно добавила девушка.

– Попытка сидеть на двух стульях ни к чему хорошему не приводит. Никогда.

– Это значит нет?

– Это значит – не сейчас.

Виктор слабо улыбнулся и притянул девушку к себе, чтобы обнять. И был благодарен за то, что Яна не стала его отталкивать.

– Ты стала такой сильной, – прошептал он. – Я не заметил, как ты изменилась…

«Слепой мудрец», – вспомнила слова Камиллы Яна.

– Мне пора, – девушка высвободилась из объятий, пока окончательно не растаяла. Оказаться сейчас на морозном воздухе будет лучшим решением.

– Береги себя, маленькая, – пожелал на прощание вампир. После этого разговора ему добавилось пищи для размышлений.

Теперь слова Найджела о том, что мир скоро изменится, уже не казались дурацким бахвальством.

Глава 18

– Я думала, что попала тебе в немилость, Акиил, – промурлыкала Нгуэн, с кошачьей грацией растягиваясь на диване. Темнокожая женщина одну ногу согнула в колене, так что длинная юбка с высоким разрезом опала, оголяя стройное бедро. Для кого она старалась – непонятно. Ламия оставалась равнодушно лежать на своем постаменте, окруженная дымом благовоний.

Виктор расположился напротив, в темно-бордовом кресле. Это место теперь казалось удобнее, чем диван. Узкое кресло и высокие подлокотники словно гарантировали, что никто не подсядет к нему.