Инициируя стража

Опаска, что она совершенно зря доверилась мужчине, расцветала ядовитым бутоном в душе. Хотелось отбросить в сторону мысли о том, что ее ожидания на эту ночь оказались обмануты, но этого не удавалось сделать. Одно предположение по поводу происходящего сменялось еще более худшим.

– Этот вампир… – Яна без труда вновь поймала, как Виктор бросил взгляд в сторону черноволосой девушки у стены. – В чем он виноват?

– Это имеет значение? – удивился Виктор, а Яна лишь ухмыльнулась.

Он привык, что девушка слепо внимает каждому его слову, всегда делает «правильные» выводы и готова идти…

«Черт», – выругалась Яна про себя.

– Ты обращаешься ко мне, как к стражу. Если ваше общество не видит в том вампире преступника, разве я имею право вмешиваться?

«И вообще, как выберусь отсюда живой, если на балу вампиров убью одного из них?» – этот вопрос Яна тоже обязательно задаст вслух, но чуть позже.

– Я обращаюсь к тебе как к другу, – спокойно возразил Виктор.

«Друг», – Яна на секунду зажмурилась, прогоняя горечь. Одно слово, которое способно разрушить любые надежды влюбленной души.

– Когда ты нуждалась в помощи – я не отказал, – напомнил вампир, будто стараясь пристыдить свою спутницу.

– Это разные вещи! – ей хотелось крикнуть, но девушка сдержалась, не желая привлекать лишнего внимания. Ощущение, что все близстоящие вампиры глотают слюни, засматриваясь на ее шею, Яну не покидало с момента появления в зале.

Девушка рассеянно опустила взгляд в пол, будто на неровных стыках гранитных плит могла бы найти подсказку, как правильно поступить. Хотя казалось, что ответ был совсем рядом. Буквально на другой стороне зала.

– Это из-за нее? – Яна кивнула в сторону белокожей гостьи. В конце концов, она могла вспомнить только единственный момент, когда мужчина закрывался и уходил от прямого ответа – момент, когда речь зашла о его несостоявшейся спутнице жизни.

– Это имеет значение? – вновь холодно поинтересовался Виктор.

– Для меня? Имеет, – в тон ему отчеканила девушка.

– Не думал, что твоя ревность станет проблемой, – бросил мужчина фразу, словно пощечину.

Щеки Яны полыхнули стыдливым румянцем.

Ревность… Они ни разу не говорили о чувствах, но для Виктора, очевидно, переживания Яны секретом не были. И от этого на душе становилось еще гаже.