Без права на смерть. Еще один шанс

Но в то же время Александр понимал, что если позволять супруге абсолютно все, предоставляя безграничную свободу, то это рано или поздно скажется в худшую сторону в их отношениях, так же как и полное лишение этой свободы. И дело было совершенно не в ней и не в нем. Дело в самой психологии человека. Не возмутись он сейчас на просьбу жены, да, именно просьбу, ведь она понимает, что нужно именно спросить любимого, а не поставить перед фактом, то супруга может подумать, что она мужу безразлична. Сейчас же, когда она крепко прижалась к нему, затем, по-детски радостно подпрыгнув, чмокнула его в щеку и ушла одеваться, он ощутил невероятную потайную радость, улыбнулся ей вслед и, постояв еще немного, направился в детскую.

В комнате негромко шумел включенный телевизор. Какой-то приятный голос напевал что-то про облака. Ребенок, опрокинув коробку с игрушками, сидел на полу и, держа в руке маленькую машинку, разглядывал ее.

– Машина сломалась? – спросил Саша, улыбаясь.

– Брум-брум салалась… – посмотрев на папу, повторил малыш.

Мужчина подошел ближе и присел рядом, вытянув ноги и упершись спиной в детскую кроватку.

– Давай посмотрю!.. – он и протянул руку, но ребенок откинул игрушку в сторону и поднялся.

– Папи!.. Песенку! – запрыгал на месте малыш, указывая рукой на угол стены возле проема двери.

– Песенку?! – вздыхая, переспросил отец и неохотно начал подниматься.

Подойдя к двери, мужчина снял со стены подвешенную за гриф порядком запылившуюся гитару, затем, отключив звук на телевизоре, снова присел и, поджав ноги, начал медленно перебирать струны и подкручивать колки, стараясь подстроить инструмент.

– Песенку!.. – не успокаивался ребенок.

– Сейчас, сын!… Секундочку… – задумчиво изрек Саша, прислушиваясь к звону струн. – Какую песенку?!

– Игай!.. – настоял малыш, не поясняя, что именно хотел бы услышать.

Мужчина, быстро перебирая аккорды, задумчиво прогремел что-то непонятное, а затем полилась красивая мелодия, и он запел:

– Начинается новый день, и машины туда-сюда… Раз уж солнцу вставать не лень, и для нас, значит, ерунда… Муравейник живет, кто-то лапку сломал, не в счет… А до свадьбы заживет…, а помрет – так помрет….

Ребенок весело приплясывал и даже пытался подпевать, а в проеме двери показалась мама малыша, которая, опершись плечом на косяк, улыбаясь, смотрела на поющего мужа.

– Иди уже давай!.. – Прервавшись, сказал Саша, обратив внимание на жену.