Конкурс попаданок, или Кто на новенькую

Света дернула вниз, на пол. Я распласталась рядом с ней. Каменные плиты под нами вздрогнули, растрескались и… ухнули вниз. Мы полетели с ветерком, обнаружив, что этажом ниже коридоры похожи на тот, откуда прибыли. Одна беда! Высота потолков не позволяла радоваться внезапной экскурсии. Я зажмурилась. Света крепко схватила за руку, даже пальцы свело от боли. Падение ускорилось, ветер хлестнул в лицо, обжег грудь ощущением близкой беды. Сердце заколотилось быстрее.

Света костерила на чем свет стоит. Припоминала Фалькона, Ларриса, Зардиса.

Мда… Конечно многие поверят, будто мы покончили с собой, чтобы не выйти за Ларриса. Но куда приятней было бы «заработать» надел, чем каменной оплеухой по лицу. Перевернуться в полете как кошка мне не светило.

«Попадать это талант… А вот пРопадать – целое искусство… Теперь мы уже не попаданки, а пРопаданки… Будь оно все неладно…» – закончила свой нелитературный монолог Света и затихла.

Внезапно падение прекратилось. Прервалось в мгновение ока. И что самое удивительное, я вовсе не встретилась с камнями лицом и телом. Наоборот, меня словно приняли в теплые объятия. Объятия? Теплые? Да ведь точно же! Чьи-то горячие сильные руки крепко прижали к мускулистой груди. И та начала взволнованно вздыматься, будто неведомый спаситель слишком обрадовался моей близости. Я осторожно приоткрыла один глаз. Хотелось убедиться, что это не агония. Мозг не пытается обмануть сознание, дать умереть счастливой, воображая себя в объятиях альфа-самца из романов про попаданок… Ну а что? Чем я хуже тех, кто хамит направо и налево, учит местных выражаться как можно бескультурней и вообще вести себя как животные… И… встретилась с изумрудным взглядом Зардиса.

– Светлана? – с трудом выдавила я из пересохшего горла, с облегчением распахнув второй глаз. Шею стягивал спазм, язык одеревенел, я едва дышала, зато Зардис пыхтел за двоих – грудь его вздымалась мехами, ноздри раздувались.

Вместо ответа принц снова кивнул и развернулся, чтобы я увидела приятельницу. Она уютно устроилась на руках одного из придворных. Крепкий мужчина в сизой тунике со шнуровкой на вороте и свободных черных брюках скорее напоминал вельможу, чем слугу.

Синяя лента перехватывала его длинные пепельные волосы, а лицо выглядело благородным, открытым и приветливым.