Позволь чуду случиться

настораживает, если не сказать пугает. И когда вот так кидаются на меня - тоже настораживает. Я не люблю такого. Боюсь даже.

И я дёрнулась, пытаясь вырваться.

Но дядюшка, страшно сверкая глазами, ещё крепче прижал свою перчаточную руку к моему рту, вдавливая несчастную стукнутую голову в стену. Зашипел что-то неразборчивое почти беззвучно, сверкая глазами из-под нависших бровей. Я поняла только одно слово - Ленарди.

Так, хоть тут понятно - с моим спасителем этот человек знаком и, значит, в капусту меня не нашинкует.

И то ладно.

И я решительно, приложив немалое усилие, отодвинула его руку от лица: да поняла я! Молчу уже, молчу.

А дяденька медленно кивнул, оглядел меня ещё раз своим сумасшедшим взглядом с ног до головы, от джинсов до крашенных волос, и быстро двинулся обратно, в тёмный проём. Оттуда послышалась размеренная беседа. Разговаривали мужчина (этот, по-видимому, напавший на меня) и женщина. По голосу - старушка.

Ушибленный затылок ныл, и я потёрла его, в попытке уменьшить боль.

Прислушалась. Ничего не разобрать, разве что уже знакомое «фейо». Да и то, в потоке незнакомых слов узнавала я его с сильным опозданием.

Встряхнула головой. Что это сейчас было?

Ничего себе день начинается, да? Перезагрузка, ага. И что дальше? Ждать этого мужика? Или пойти поискать Жажу?

Я, вообще-то, котика покормить хотела.

Куся, лёгок на помине, вылез из-за шкафа, который можно было бы назвать буфетом. Кончики крыльев волочились по полу, на морде налипла паутина, а бойкий язык, невероятно выворачиваясь, пытался смахнуть её с усов.

Или это мой проныра уже что-то нашёл и оприходовал?!

Я опасливо глянула на тёмный проём и прикусила губу. Кто знает, как тут отнесутся к наглой экспроприации еды одним лысым негодником? Может тоже к стене пришпилят в попытке придушить?

И я быстренько стала спрятать концы в воду, то есть изловила котика и стала чистить его от следов возможного взлома и покушения.

В отдалении послышался приглушённый звон колокольчика.

Что же там такое, что бедной чужестранке туда нельзя, и звякает, как в магазине? Я, наивное дитя своей цивилизации, и представить не могла, что кухня может плавно переходить в лавку, после наших-то магазинов.

Вскоре в тусклый свет кухонного окошка вышел так агрессивно встретивший меня немолодой мужчина.

Чуть позже, когда я поняла, что он тоже здесь живёт, подумала, что он отец Жажи и Пенгуэна.