Убить нельзя научить. Книги 1 и 2

Но Вархар с первого же слова, с первой же «бабы» не показался мне нормальным.

Проректор смачно загоготал.

– Я повелитель света, а свет везде. Ясно? Выключи свет, и я перестану ощущать твои эмоции.

Даже странно, что меня ни капли не удивило то, как он себя титуловал. То ли я безнадежно погрузилась в полудрему, то ли вокруг было столько непонятного, что одним больше, одним меньше, погоды не делало.

Я завертела головой в поисках выключателя, и Вархар загоготал громче.

Коридор казался бесконечным, а измотанность и нервное истощение еще никому не добавляли выносливости.

И я постаралась сосредоточиться на антураже.

Сотни белых лампочек, разбросанных по потолку в художественном беспорядке, освещали нам дорогу.

Стены покрывал тонкий слой бежевой краски, с россыпью бронзового крошева. Сквозь нее неровной клеткой проступали стыки плит.

Пол выглядел так же.

Поначалу двери казались одинаковыми. Лишь спустя какое-то время я заметила – узор, что окаймлял их рамкой, никогда не повторялся.

Вархар остановился, как и прежде – просто застыл на месте, вынудив(ниже есть заставив) меня резко притормозить.

Ни слова не говоря, поднес мою ладонь к ручке двери. Оттуда выскочила игла. Я зажмурилась, ожидая укола, но почувствовала лишь едва уловимое касание. Гогот проректора, который я начинала люто ненавидеть, заставил вздрогнуть и открыть глаза.

– ДНК считано, – объявил Вархар, вытирая слезы. – Ты что, женщина, уколов боишься?

Я не ответила, толкнула дверь, но та и не собиралась поддаваться. Тогда я еще не знала, что здание Академии безбожно подыгрывает проректору. Гогот Вархара снова разнесся по всему коридору. Мучительный стыд залил щеки жаром, влажные ладони так и хотелось вытереть. Я толкнула дверь еще раз, но она даже не сдвинулась с места.

– Тебе помочь, женщина, или у вас в мире принято иначе? – не уставал веселиться за моей спиной Вархар.

Ну уж нет! Не хватало еще просить его о помощи!

За недолгое время я возненавидела новую работу, нового начальника и новое жилище! Но почему-то и мысли не допускала развернуться на сто восемьдесят градусов и уехать домой.

Странно, непонятно влекло меня к этому месту, к этим существам, один рассказ о чудачествах которых приводил в неописуемый ужас.