Убить нельзя научить. Книги 1 и 2

– Ты знаешь, почему Виселгалла прозвали Колокол? – Вархар уже почти не делал перерывов – хохотал не переставая. И, на зависть Юлию Цезарю, отбивал шаровые молнии, деревья, камни и котов – друг за другом, как теннисист мячики. – Думаешь, вот что у него под шортами-юбкой? Белье? Ха! Ни-че-го! Ничего! Как думаешь, что видят вон те студенты? – Вархар такнул пальцем в четырех истлов. Они усиленно качали пресс, а Виселгалл, широко расставив ноги, возвышался над головами ребят.

Оба глаза Виселгалла оставались на месте, и оба уха тоже.

Но кусок правой ноздри словно бы кто-то отгрыз.

– А теперь угадай с трех раз, кто отковырял Виселгаллу ноздрю? – угогатывался дальше Вархар. И не дожидаясь моих скромных предположений, выпалил: – Конечно же, жена! Но не во время секса! После. Они подрались за право первым пойти в душ.

Супружеские отношения местных преподов все больше поражали мое воображение.

Но еще больше поражали воображение военные учения.

Вокруг зданий летало все, что умело летать, и все, что не умело, летало тоже.

Деревья, помахивая на прощание корнями, проносились мимо окон.

Автобусы, помахивая на прощанье дверцами, устремлялись следом.

Коты, размахивая когтистыми лапами, стремились приземлиться и доходчиво объяснить обидчикам, что рожденный лазать летать не должен.

Птицы, ничем не размахивая, пикировали клювами на студентов и преподов, словно мстили за издевательство над живой природой.

Молнии сверкали возле здания ежеминутно и, красиво расчерчивая небо золотистыми дугами, падали куда ни попадя.

Деревья то и дело вспыхивали факелами, и водники обрушивали на них десятки «жидких облаков». Ухитрялись не только мгновенно потушить стволы и кроны, но и насквозь вымочить всех, кто очутился в радиусе метров пятнадцати, не меньше. Включая котов. И те продолжали точить когти в надежде объяснить академическим гадам, что любят принимать душ еще меньше, чем летать.

Камни и куски земли свистели над головами, временами крайне удачно падая на бедовые темечки.

И, конечно же, на всех и вся в изобилии сыпались многоэтажная брань и крики невольных жертв тренировочного беспредела.

Но стоило Генералу рявкнуть: «Кому дороги глаза – цыц!», Священнику гаркнуть: «У кого нет лишних ушей за-аткнись!», Колоколу прогреметь: «Мол-ча-ать всем, кто надеется завести детей!» – во дворе ненадолго воцарялась такая тишина, что даже мухи старались жужжать как можно беззвучней.