Императорская любовь

Деревца перемежались с кустиками, промеж ними произрастали самые разнообразные травы и цветы, кое-где вились лианы, и всё это великолепие цвело, распространяя вокруг головокружительные ароматы. Ну и дорожки тут имелись, выложенные каким-то гармонирующим по цвету с окружающей зеленью камнем. Они петляли, нет-нет да скрываясь из вида за очередным поворотом. Иногда на пути встречались удобные ажурные лавочки со спинками.

И вот мы уже достигли места нашего обеда, где нас явно с волнением поджидала едва ли не четверть имеющейся во дворце прислуги.

— Здесь великолепно! — невольно выдохнула я, окидывая взглядом накрытый стол и не без любопытства озираясь по сторонам.

— Рады, что угодили, миледи, — белозубо улыбнулся Стефан, тот самый седовласый, оказавшийся домоправителем, как выяснилось из рассказа Витаэля.

— Благодарю вас, можете быть свободны, дальше мы справимся сами, — произношу я, замечая промелькнувшее на лицах прислуги облегчение.

Ну да, они не привыкли слишком выслуживаться, ведь в этом доме всегда царили довольно демократичные взгляды на отношения слуг и хозяев.

Дождавшись, когда посторонние уши и глаза удалятся, я с удовольствием принялась за дегустацию шедевров здешней кулинарии, кивнув Арлетте, чтобы присоединялась. Благо та и не подумала ломаться, тут же приступив к трапезе. А наготовили они куда больше, нежели просто что-то мясное и гарнир. Здесь были и рыба, и мясо, и соления, и десерты с напитками.

Промежду делом задаю девушке вопросы о её семье, да и вообще о прошлой жизни.

— А что тебе известно обо мне? — интересуюсь я.

— Немного. Ведь ты не из нашего мира, хотя и принадлежишь к одной из самых… известных и древнейших семей, — тут же отозвалась она.

При этом на словах «одной из самых», она на мгновение запнулась, словно выбирая выражение потактичнее.

— А если не юлить? Арлетта, давай сразу договоримся.

— Хорошо, — смущённо улыбнулась девушка.

— Так что ты хотела сказать, но не решилась? — напомнила я. — Про мою семью.

— Женщины вашего рода скандально известны своими неподобающими желаниями и стремлениями, — уткнувшись взглядом в тарелку, негромко произнесла она.