Цвет крыльев. Черный

Просто сказала, не подумав, – Анжела виновато пожала плечами.

И тут же ужаснулась мысли, что сейчас она вот так извиняется перед самим Люцифером.

– Ладно, проехали. Так вот, сразу же после того, как она стала неугодной, когда ее вышвырнули с небес, словно нашкодившего котенка, я спустился за ней. Но не смог найти ее. На пустынной тогда земле, без людей, я все равно не смог, хотя можешь мне поверить, я старался так, как не сумел бы никто другой. Я обшарил каждый уголок этой тихой планеты. Каждую пещеру, каждую гору, каждое ущелье.

Я заглянул под каждый камешек, и не было места, где бы я ни посмотрел!

– И что? – девушке стало интересно.

Еще, ей хотелось узнать, кого же он так искал, если первыми были, как всем известно, Адам и Ева. И никаких рыжих.

– Ничего. Совершенно ничего. Нигде ее не было, даже следа, даже легкого запаха. И если бы ты знала, как мне тогда было больно. Я выл, словно раненный зверь. Словно мое сердце забрали у меня! Впрочем, отчасти так оно и было, потому что она была для меня всем.

Я не жил до встречи с ней, и после этого она одна занимала мои мысли. Она была моей душой, моей богиней, моим миром. И когда я не смог ничего сделать, чтобы ее спасти, когда я не смог даже найти ее… тогда вся любовь, обратившись черной ненавистью, кровавой волной вскипела в моем растерзанном, разломанном на маленькие кусочки сердце. Я пытался вернуться на небеса и узнать о ней хоть что-то. Но, представляешь, меня туда не пустили.

Он помотал головой. Его голос дрожал, а глаза были прикрыты, точно он вспоминал события давно минувших дней.

– Они объявили меня восставшим против воли Его, и против Его самого. И все ангелы верили в это! Представляешь? Те, кого я считал своими друзьями, не сомневаясь, объявили меня предателем. Ни один даже на секунду не задумался, что все может быть иначе. И никто не помнил, что я слетел вниз сам.

– И что ты сделал? – Анжела спросила, поддавшись его рассказу.

Он излагал так красочно и ярко, что его хотелось слушать.

Но Люцифер продолжил, точно не услышав ее вопроса.

– Знаешь, мне было бы все равно, если бы, хоть один из них помнил Ее! Хотя бы один! Но нет. Их память была пуста, точно белый лист бумаги. Я не жалел, что покинул эти лживые небеса, не переживал, что не смогу туда вернуться. Меня не тревожило то, что меня объявили предателем. Но мне рвало душу то, что никто, кроме меня, не знал, что она существовала, не знал, как с ней несправедливо обошлись. Моя жизнь, мои крылья – все это меркло рядом с Ней.