Его единственная

Ну и конечно, если на поляне народ суетился, мало обращая на меня внимание, то здесь оказалось многолюдно: появление нового лица не осталось незамеченным.

Присутствующих четко можно было разделить на «бывалых» и новеньких. Уж очень по-разному они держались. Одни сидели группками, лишь изредка в одиночку, и спокойно, хоть и с толикой любопытства, наблюдали за окружающими. Другие же делились еще на две категории: неуверенные в себе, сутулящиеся, потупившие взоры и чрезмерно кичащиеся своими способностями, горделиво взирающие на всех свысока — зазнайки.

Первые на мое появление никак не отреагировали, а вот вторые выказали явное недовольство. Их я едва ли не сфотографировала на память, понимая, что без пакостей с их стороны не обойдется.

Ела, не разбирая вкуса. Слишком волнительно все, слишком любопытно. Еще и взгляды таких же как и я дебютанток, того и гляди заставят кусок в горле застрять. К тому же Тинка умудрялась ни на секунду не умолкать, рассказывая о том, что нас ждет. Она еще была не готова к прохождению испытаний, зато активно помогала наставнице готовиться к предстоящему шабашу и потому немало узнала.

Ох, как же на меня смотрели конкурентки! Испепеляли взорами, в которых теперь еще и зависть нет-нет да проскальзывала. И, конечно же, все прислушивались к каждому слову моей собеседницы, а та прямо цвела и пахла от такого обилия внимания.

А я слушала, косилась на наставниц и гадала: почему те не противятся тому, что Тинка все предстоящие испытания рассекречивает. Понимаю, ведьм мало, но неужели так все плохо, что нам столь откровенно дают подсказки? Лишь бы прошли отбор.

Для галочки.

От этой мысли даже обидно стало. Стоило ли так волноваться, если все это не более чем фарс?

«Не развешивай уши, лучше завязывай с трапезой, сошлись на необходимость подготовки к испытаниям и дуй в шалаш!», — раздалась в моей голове отповедь Мики.

Хм… Неспроста она это. Я послушно в ускоренном темпе выхлебала содержимое миски и под благовидным предлогом смылась в выделенные мне «апартаменты».

Едва мы остались один на один, моя фамильярочка тут же выбралась из-за пазухи наружу, к чему-то прислушалась, кивнула своим мыслям и соскочила на столик, где, встав на задние лапки, подбоченилась с видом величайшего мудреца.

Я подождала минуту, две, но пламенной речи так и не услышала.

— Колись, ты что-то узнала? — не выдержала я.

Мышка как-то уж слишком горестно вздохнула, аж ссутулилась при этом, словно всем своим видом говоря: «вот и с кем мне приходится иметь дело!».