Его единственная

Проморгалась, оценила стоящего на пороге детину лет двадцати от роду. Этакий былинный богатырь — относительно узкая талия; «косая сажень» в плечах; бычья шея, которая по ширине плавно «перетекала» от тех самых плеч в голову, без малейшего намека на сужение. Одеяние типа моего с той лишь разницей, что вместо юбки — свободные штаны, присборенные на щиколотках. Черты лица против солнца не разглядеть.

Одно точно: глядя на меня, удивления не проявляет, значит хозяйкой посчитал. Ну да и ладно, избавиться бы от незваного гостя, а там уж разберусь - что тут да как.

Вот только что сейчас-то делать? В дом приглашать? Или не положено.

— Выйдешь? Аль так, через порог разговор держать будем? — словно прочитав мои мысли, пробасил гость.

Наклонилась слегка, да и вышла… На свою голову. В прямом смысле слова. О косяк таааак приложилась, что искры из глаз брызнули. Но главное: в голове словно дверца неприметная приоткрылась, и оттуда знания рекой полноводной хлынули. Теперь знала я кем являюсь, где живу, и парня этого — сироту деревенского, что кузнец себе в ученики взял, тоже знаю.

— Ну здравствуй, Любавушка, с чем пожаловал? — потирая ушибленную макушку, обратилась к Любомиру, как звали парня.

— Ласкова ты стала, к добру ли, — покосился он, слегка попятившись. — Долг пришел уплатить.

Хм… Уплатить - это хорошо, если это не кровный какой а-ля вендетта. Воспоминания как-то неохотно раскладывались по полочкам, а в куче полученной информации вот так сразу выудить нужную не получалось.

— Чем откупишься, молодец? — произношу, удивляясь непривычным для себя оборотам речи.

— У старосты отряд заезжий остановился, — приглушенно затараторил он. — Тебя ищут. Богатеи сразу видно. Митрич им сказывает, мол, далече ехать до избы твоей. Уговаривает переждать до утра, да чую не послушают его.

— Принимаю, — отозвалась, вспомнив вдруг, как лечила парню руку, а теперь вот он весточку в оплату принес, да и что иное с сироты безродного взять можно?

Парень с облегчением выдохнул, да и метнулся неожиданно прытко для своих габаритов за угол. Оттуда донеслось всхрапывание, ржание, а миг спустя мелькнул, скрываясь в лесной чаще, серый лошадиный круп, унося прочь местного богатыря.