Наследие белого дракона

– Или ты сама сгоришь в огне своей ненависти, – сказала я тихо, чувствуя нарастающую внутри ярость.

Может, нэс тоже скорее бежала мыть руки после времени со мной? Нэс, к которой я успела привязаться. Губы задрожали, и я сжала кулаки, запрещая себе плакать.

– Знай своё место, – прошипела Графия, резко отшатываясь от меня. А потом схватила рукой за горло и с глухим стуком прижала к стене. – Думала, теперь ни перед кем не придётся склонять головы? Теперь Кайонел отступник, а ты никто.

Она ещё раз ударила меня об стену, пока я не вскрикнула, схватившись двумя руками за её кисть.

– Отойти, – грубый голос донёсся из-за её спины, и я замерла, почувствовав холодок, пробежавший по телу. А на лице Графии отобразилось удивление.

Глава 14. Марионетки

Бэлморт! Я начала быстро вертеть головой из стороны в сторону и показывать глазами на выход, лишь бы он не натворил глупостей. Достаточно того, что где-то там мамочка щиплет траву… Я передернула плечами, а мужчина неспешно подошёл к нам, держа руки сомкнутыми за спиной.

– Ещё один клоп, – Графия закатила фиалковые глаза, отпуская меня и принявшись вытирать руки о подол платья, как если бы прикоснулась к чему-то грязному. – Слышала, Кайонел собирает у себя всякий сброд вместо того, чтобы выкинуть его на законное место. А кого-то и вовсе оттуда вытащил, чтобы испачкать нашу благословенную Сферу… – она покосилась на меня, и я опустила глаза в пол, помня о силе драконицы. Нам с Бэлмортом с ней не тягаться.

– Мы уйдём, чтобы не смущать никого своим присутствием, – процедила сквозь зубы.

– Зачем ты здесь? – спросил мужчина, смотря на драконицу свысока. Его голос был холоден, а во взгляде проскальзывала решимость. – Кто дал разрешение?

Я замерла.

– Бэлморт, пошли отсюда, – прошипела, хватая его за рукав светлой рубахи. Рукава были закатаны почти до локтей, открывая загорелые руки с проглядывающими из-за усердной работы синеватыми венами.

– Кто дал… разрешение? – протянула драконица, растягивая губы в полубезумной улыбке и распахивая ещё сильнее свои светящиеся от гнева глаза. Казалось, она не верила, что слуга посмел задать ей вопрос.