Наследие белого дракона

Велю сжечь это драххово растение, мгла его забери.

– А мне оно нравится, –я попыталась пожать плечами, но тело не слушалось, оно растекалось по кровати, как желе. И опустила голову на ладони, рассматривая сурового дракона. Высокий и мрачный, он выделялся в этих покоях. Ходил из угла в угол, не решаясь сесть на голубой пуфик возле дамского столика, и явно чувствовал себя неуютно. – И вы тоже, кстати. Только чуть-чуть и когда не хмуритесь, – пропела я, довольно наблюдая, как каменеет его лицо и резко поворачивается в мою сторону.

− Не нравишься, − ответил дракон. – Ты моя пара.

Я надула щеки и мечтательно посмотрела вверх, уже не слушая дракона. Казалось, узоры из камня отделялись и плыли над потолком, а потом рассеивались узорами причудливого тумана. Наверное, я бы хотела делать похожие узоры на своих горшках. Сколько бы за них тогда заплатили? Голова опять начинала кружиться, и я устало откинулась на вторую подушку, чтобы не видеть танцующий туман.

– Я хочу делать горшки из глины, как моя мама.

Я услышала, как дракон сделал несколько шагов по комнате, но уже не смотрела. Веки налились свинцом, и открывать глаза теперь казалось непозволительной роскошью. Тепло и мягко. Совсем не страшно.

Глава 8. Подопечный

Я вскочила с кровати и прижала холодные ладони к горящим щекам. Нет-нет-нет, этого просто не могло быть. Невозможно. В этом мире пугающе-реалистичные сны…

– Рада, что вы пришли в себя, госпожа, – по-доброму улыбнулась Лора, убирая влажную тряпицу, которая упала мне на колени со лба.

Не могло быть. Не было.

– Господин Кайонел не на шутку перепугался за ваше состояние, нэсса.

Я хочу умереть.

Застонав от отчаяния, я бухнулась обратно на подушки и обхватила себя руками. Какой позор! Какой стыд!

– Лора, в той комнате есть какое-нибудь растение, которое убьёт меня?

– Храни вас Праматерь, госпожа! – ужаснулась служанка и прижала пухлую ладонь к груди. – Не волнуйтесь, вам больше ничего не угрожает. Тот цветок назначается тяжелобольным, чтобы притупить их боль и сделать менее восприимчивыми к действительности во время трудного лечения.

– Мне уже всё равно, Лора, – ответила я безжизненным голосом, вспоминая, как залезла на Кайонела. А что наговорила Грувии! Назвала её старой, милостивый Праотец, старой!!! Я уже труп. И ничто не в силах спасти меня.

И я до сих пор чувствовала вокруг дурманящий, приятный запах дракона. Кожа, металл и едва слышимая горечь пепла.