Наследие белого дракона

Осталось от предков.

– Устала?

Мора опять не почувствовала, как подошла мать. Раньше ощущала её дар каждой клеточкой тела и уже радостно предвкушала их встречу, когда мама только-только выходила в коридор по направлению к их с Арамом детской. А сейчас её появления пугали своей неожиданностью.

– Нет, мама.

Ложь всё чаще и чаще слетала с её губ.

– Хорошо, моя девочка. Идём домой? Мы сегодня хорошо постарались и открыли сердца Праотцу, он услышал нас.

– Ты говорила про грех, мама, – острожно начала Мора, краем глаза увидев, как женщина вздрогнула.

– Прекрати! – рявкнула мать, резко хватая дочь за руку. А потом сделала глубокий вдох и присела на корточки, убедившись, что в коридоре никого больше нет. – Конечно, нет. Испытание. Испытание – это всё, что принесла ты в этот мир вместе со своим холодным пламенем.

Лёд. Это лёд, мама.

– Грешники – драконы без дара, искорка. Те, в чьих жилах не осталось божественной крови Праотца и Праматери.

– Помню… – с сомнением в голосе прошептала Мора.

– И мы никому никогда не расскажем, что пережили, возрождая его в твоём теле, – напомнила Агнесс, сводя тонкие брови. – Ты станешь сильной и никто не узнает, какой ценой. Это будет тайна лишь нашего Дома. Никто не сможет опозорить тебя.

– А Арам и Люси, мама? – Мора облизнула пересохшие губы. Ей всегда становилось не по себе, когда она вспоминала пробуждение своего дара.

– Арам – моя плоть и кровь, – улыбнулась мама. – Он твой брат, а обязанность старших братьев – защищать своих сестёр, милая. Так всегда было. Не думаешь же ты, что он кому-то расскажет нашу тайну?

– Нет, – помотала головой девочка. Камень на её сердце стал чуть легче. Никто не узнает о её позоре и грехе, когда всё закончится. – Я доверяю Араму и Люси, мама. И тебе.

– Хорошо. Об этом знаем лишь мы с Арамом, так что больше не беспокойся ни о чём, не занимай голову ничем, помимо молитв и усердия.

Мы с Арамом. Мора нахмурилась, вспоминая удивленное и побледневшее лицо няни. Веснушки на нём тогда едва ли не выцвели, а в карих глазах страх молниеносно сменился беспокойством. За неё, за Мору.

– А Люси? Разве она ничего не заметила?

– Люси? – мама сморщила точеный нос, а потом подняла вверх палец, звякнув украшениями. – А! Та лохматая рыжая служанка.