Академия драконов. Золотая пыль

Но это должно быть связано с меткой дракона или чем-то, имеющим к Академии прямое отношение», —всплыли в памяти слова куратора, и я поняла: это узор с печатки моего знакомого, Бертольда Вильямсона. Адепта второго курса.

Как он говорил при первой встрече: «Это символ того, что в моём роду драконы рождаются в каждом поколении». И что это значит? В моём роду драконов отродясь не бывало.

Может, я приёмная? Глупости, вылитая тётка с материнской стороны, так всегда говорила матушка, когда думала, что я не слышу.

Присмотревшись, с восторгом поняла, что картинки меняются. Стоило подумать о семье, как там, где минуту назад дракон расправлял крылья, я угадала профиль Элен, моей старшей сестры, по которой очень скучала.

А на месте узора с печатки Бертольда проступил портрет моего куратора. Стоило взглянуть на чёткий даггеротип господина Мура, в голове зазвучал насмешливый голос белокурой сплетницы Флоринды: «...поговаривают, что вот-вот объявят о его помолвке с дочерью соратника императора Жака Есаденского.

Картинки на обеих страницах снова пришли в движение и смазались, будто на них капнули водой. Теперь я видела ярко-алое сердце, пульсирующее и трепещущее. Оно было таким большим, что заняло весь разворот.

Всё внутри меня затрепетало, но не от радости, а от страха. Я отшатнулась от стола, но, прижав руку к груди, снова заставила себя подойти.

Я видела, как на странице волшебной книги возникли три меча и пронзили сердце так, что кровь, цветом похожая на расплавленное золото, брызнула на бумагу.

Вскрикнув я повернулась и побежала обратно, понимая, что не найду дороги. То, что я видела, вызывало во мне ужас: пронзённое сердце, конечно, я сама, а три меча? Три врага? Три испытания?

Выживу ли я после такого?

«Вот именно», — произнёс рядом мальчишеский голос, похожий на тот, что говорил со мной во время визита переписчиков его императорского величества.

Столб золотистой пыли возник из темноты и приблизился ко мне, так медленно вращаясь, что я могла разглядеть мельчайшие частички золотой пыли.

«Я не знаю, выживешь ли», — равнодушно произнёс голос, будто некий мальчик стоял у меня за спиной. Но, оглянувшись, я ожидаемо увидела лишь пустоту.

— А что будет? — спросила я.

— Тебе придётся выбирать, за чью сторону биться. И всё равно будет очень больно, но правильный ответ только один.