Академия драконов. Золотая пыль

И он двинулся на меня с ножницами, которые чуть ли не силой вырвал у запыхавшейся Велизии.

Ширму уже поставили, мать бойко распоряжалась горничными и прочими слугами, которые отодвинули обеденный стол к окну, и убрали мешавшие стулья.

— Ты не врёшь? — спросил меня отец в последний раз и таким тоном, что захотелось во всём покаяться. Даже в детских секретах, которые уже давно перестали иметь значение.

Я отрицательно мотнула головой и глубоко вздохнула, стараясь держаться прямо и не отступить. Немного потерплю, и Генри снова будет моим.

— Хорошо, — произнёс отец и грубо дёрнул меня за рукав. Раздался треск ткани, блеснула раскрытая пасть ножниц, и я, зажмурившись, почувствовала, как правое плечо, пройдя испытание прикосновением холодного железа, получило свободу от тесного рукава.

Ахнула мать, присвистнул отец, и всё снова пришло в движение. Я посмотрела на обнажённое плечо и убедилась, что метка на месте.

Признаться, я уже начала было сомневаться, что ничего не напутала.

— Это точно метка? — поморщился отец, поднося к пятну масляную лампу. Мама только успевала следить, чтобы он не подпилил мне платье или волосы.

— Я раньше их никогда не видела, — растерянно протянула она.

За ширму заглянула Роуз, моя сестра, старшая из трёх оставшихся. Элен прошлой весной вышла замуж и уехала на болотистый Юг, туда, где процветала некромантия и ещё находились те, кто верили в домашних духов, помогающих хозяевам достичь счастья.

Сестра, расширив от любопытства глаза, не смела подойти ближе. Мать шикнула на неё, и голова, украшенная детскими косичками, скрылась из виду.

Роуз скоро четырнадцать, пора перестать носить детские причёски, но мама шла у сестры на поводу, желая отдалить то время, когда в семье снова станет две девушки на выданье.

— Я читала, это точно она, — произнесла я таким тоном, что положила конец всем спорам.

Когда сильно хочешь во что-то верить, для этого всегда находится достойный повод. Мои родители смотрели на метку и видели не просто пятно, а саму судьбу, повернувшуюся, наконец, к нашему роду лицом.

Не стану же я им мешать!

— Ладно, — отец всё ещё сомневался. Ему не хотелось верить в счастливую случайность, чтобы не разочароваться потом. — Отправлю завтра письмо в столицу.