Полет на одуванчике

- Матильда, какими судьбами ты оказалась в этом убогом месте? – я понимаю, что мы знакомы. Но совершенно не знаю, как себя вести. Рядом с этим невозможным мужчиной мое сердце начало вдруг усиленно биться. Ох, не нравиться мне это! И лимер я не пила. В итоге вспоминаю хамоватую, вольную Мотю и стараюсь соответствовать тому образу.

- Такими же, что и вы, Ваше высочество!

- Ты пришла благословлять помолвки пар? – черная бровь иронично выгнулась. Он резко крутанул меня, а затем совсем неприлично прижал к себе спиной.

- Нет, я сегодня вроде бы как сама участница этого фарса, - ответила собеседнику, которого чувствовала каждой частичкой своего тела. И, похоже, юбочка в складочку не спасала. Я, конечно, юная девственница, но с процессом размножения лошадей и собак знакома не понаслышке. Это «не понаслышке» приходилось где-то на уровень моей поясницы. И почувствовать мне дали явно преднамеренно.

- И кто у нас счастливчик? Неужели этот квелый Августин? – чертенята в глазах Филиппа плясали совсем не полонез.

- Ваше высочество, встретив вас, я поняла, что, пожалуй, поторопилась. Помогите мне выпутаться из этой щекотливой ситуации!

- Да без проблем! – весело хохотнул Филипп и, поломав весь строй танцующих, завалил меня, поддерживая за спину, и впился в мои губы поцелуем. Народ охнул, оркестр остановился. А мне бы очень хотелось, чтобы звучали, как минимум, литавры.

А я поняла, что целуюсь первый раз в жизни. Мокро, как я ожидала, не было. Мне так описывала свой первый поцелуй одна из моих фрейлин. Господи, словно о другой жизни рассказываю и все, что было раньше, было не со мной! А сейчас живу совершенно в другой реальности. Но прикосновения его языка к моему сбили с толку. Зия рассказывала, что при поцелуе нужно рот открывать. А я же играла ту, которая целоваться умела точно. Поэтому его и открыла. И получила эти странные ощущения чужого проникновения.

Филип склонился в легком поклоне, подхватил мою ладонь и теперь прикоснулся уже к ней губами, задержавшись чуть дольше, чем позволяют приличия. И со словами:

- Благодарю за танец! – вернул меня к Августину. Жених стоял у колонны с бокалом сока и видом темнее тучи и, казалось, готов прожечь во мне дыру.