Хроники слышащих

Тит же вернулся к девушке и попробовал еще раз осмотреть тело: возможно при первом беглом осмотре они чего-то не заметили и на ней могли быть какие-то знаки принадлежности к сословию, нательный медальон с гравировкой или что-то, что могло дать информацию о «находке» - так мысленно окрестил ее молодой человек.

Никаких особых признаков не было. Девушка была одета в простую, хоть и уже порядком потрепаную и гразную, хлопковую рубаху и юбку до щиколоток, перепоясаную кожаным кушачком (не из крестьян, это уже точно), на ногах — кожаные же туфельки (а не лапти, отметил парень), и на этом все особенности заканчивались.

- Она не крестьянка, - сказал он поворачиваясь к подходящему к ним, товарищу, - посмотри, кожаный пояс и обувь.

- Скорее всего либо дочка старосты, либо живет и прислуживает в каком-то герцогском замке, - кивнул Рысь, - приподними ее.

Напоив девушку отваром, они снова завернули ее в одеяло и сели ближе к огню.

***

Взгляд назад..

Алексина. Так ее назвал отец. Мать девочки умерла в родах, а отец, страстно желавший сына, не смог придумать другое имя, вместо выбранного любимой женщиной.

Нанна любила мужа и хотела угодить его желанию стать отцом будущего мальчугана, такого же рыжеволосого и смешливого, как и отец.

А потом были тяжелые роды. И дочь на руках повитухи, вместо мальца. Тогда отец перестал смеяться, а на дочь ему с каждым годом смотреть было все тяжелее — уж слишком сильно она начинала напоминать ему свою умершую мать.

Алексина. Да, если бы она родилась парнем, то все встало бы на свои места.

Бойкая с детства, умненькая девочка, постоянно ввязывалась в мальчишеские проказы. Замковые мальчишки — сыновья другой прислуги, звали ее Алекс — как парня.

До 10 лет Алекс излазила все окрестные овраги, разодрала на заборе не одну юбку, после чего отец махнул рукой и позволил дочери носить мужской костюм. В 11 лет она напросилась к замковому оружейнику Брану в ученики и каждое утро старательно махала обрубком деревянного ученического меча в конюшне.

Алекс прекрасно запоминала все, что хоть мельком видела или слышала.

Ее памяти могли позавидовать даже контроские счетоводы, а всех закоулков замкового подвала не мог упомнить даже сам Мирон — отец и кастелян замка, живущий в нем уже больше 10 лет.

А в 13 случился первый приступ галлюцинаций. В этот же год они переехали из замка, в дом на отшибе между замком и селом. Якобы, для того, чтобы отцу было лучше спать в тишине, но Алекс понимала: отец боится и стыдится ее припадков.