Проклятье иллюзий

Игрок — седой мужчина с беззубым ртом — обернулся и польщенно мне улыбнулся:

— Миледи одарит меня удачей?

Я лишь молча опустила ресницы, как это и подобает правильно воспитанной пуританке и, словно невзначай, прикоснулась к его плечу. В голове тут же, как в калейдоскопе, пронеслись чужие желания — яркие, манящие, сверкающие, как облитые сиропом сахарные леденцы на ярмарке. Я покрутила их, но, вздохнув, сделала шаг вперед по ментальному коридору и с головой ухнула в леденящую пустоту. Тело тут же сковал холод — страх всегда так ощущался.

Сознание, как обычно, разделилось. Одна часть меня продолжала наблюдать за карточной игрой, а другая погрузилось в чужую душу, как лекарь-хирург, вскрывающий скальпелем чужую черепушку.

Страхи были самые обычные, серенькие — ничего красочного, что бы запомнилось. Но среди них я легко отыскала то, что хотела. Осталось лишь осторожно потянуть и чуть затуманить зрение, подсунув нужную иллюзию…

— Ты вор и обманщик! — вдруг воскликнул тот, чье плечо я отпустила. — Нагреть меня вздумал?!

Я торопливо, будто испуганно отпрянула.

— Я?! — искренне возмутился его соперник. — Да с чего ты взял?

— Ох, простите, — пробормотала я, ухватившись за руку одного из зевак. — Запнулась о юбку.

— Ничего, миледи, — расплылся в щербатой улыбке тот и неожиданно помрачнел. Его взгляд затуманился: — Он точно жулик! Я сам видел!

Я быстро сделала шаг в сторону и неуверенно дотронулась до плеча другого любителя развлечений.

— Вы тоже считаете, что в игре жульничают? — слабо спросила я.

Мой голос потонул в крике уже сцепившихся мужчин. Те пока еще переругивались, но до драки оставался буквально один шаг.

— Что? Да нет же… — И снова мгновение промедления, давшегося мне испариной и слабостью в ногах. — Конечно, только не он, а вон тот!

Парень, в которого я вцепилась, с уверенностью указал на моего недавнего протеже, который с пеной у рта обвинял своего соперника в жульничестве.

Кто кого ударил первым, я не заметила. Я едва успела увернуться от чьего-то кулака, когда рука Бена торопливо выдернула меня из клубка чужих страстей.

К громким ругательствам теперь присоединились звуки ударов и треск ломаемой мебели. Владелец трактира оставил свою стойку и бросился разнимать дерущихся. Девушка-подавальщица взвизгнула и скрылась на кухне.

На шум со двора прибежали и другие постояльцы, и члены отряда Брайена.