Следствие по делу друга

Шурик – любимчик девчонок, хоть ростом ниже среднего, но гибкий, юркий, с грузинистыми чертами лица: брови длинные, стрелками, над зелёными, немного нагловатыми глазами в пушистых ресницах. Шурик жил с матерью-одиночкой, женщиной ветреной и поэтому не придирчивой. И Шурик держался бодрее других, поскольку не боялся родительского гнева. А выгонят – в случае, если поймают – со второго курса техникума, то не велика беда, ему и так не особо нравилась тамошняя учёба. «Ну, дадут год-два, – считал Шурка, – отсижу, выйду.

Уважать будут больше, девчонки крепче любить станут».

У сидевшего на ящике у двери Серёги вырвался неудержанный вздох:

– Ох, дурачьё… Ох, дурачьё-то…

Серёгин отец – директор крупной автобазы, лютый мужик. «На одну ногу наступлю, а другую выдерну… Понял, сынок?». Серёга злясь, отбросил щепку, которой счищал глину с ботинок и, как от сильной боли, прикрыв глаза, замотал головой.

– Не боись, Серёга, – не очень уверенно подбодрил Зверь, – Может, обойдётся… Может, Костик не расколется там…

Костю забрали сегодня утром.

Шурик в этот день не пошёл на занятия и, слоняясь по двору, видел как всё это происходило. Когда из школы пришли другие, он ошарашил их новостью, точно мешком по голове.

Проморгавшись, Зверь спросил о подробностях:

– Как забирали, с ходу, что ли?

– Вывели из квартиры, посадили в заднюю в дверь «уазика»…

– Кто выводил? – уточнил Зверь.

– Кто, кто!.. – психанул Шурик. – Люди в кожаных пальто!

– Рассказывай, как выглядел.

Может, маяк какой кинул?.. – потребовали и Агафон с Серёгой.

Шурик обрисовал, как выводили Костю, как усаживали в машину, какое выражение было на Костином лице и все другие подробности. Зверь, проанализировав услышанное, сказал твёрдо:

– Влипли.

Витька Зверев был авторитетным пацаном, хотя и учился на класс ниже остальных, но в общей сложности – на три года больше. Витька был уверенным в себе человеком, крепок в драках и считал себя умным парнем.

Весь день ребята не отходили друг от друга, точно боялись, что, если они расстанутся, то исчезнет ещё кто-нибудь из них.

Обедали тоже вместе, у Серёги дома. Зверь не лез в Серёгин холодильник, не лапал отцовские сувенирные машинки, а молча хлебал переперчённый борщ и с интервалом в две минуты выдавал идеи.

– Ещё не вечер, – глубокомысленно изрекал он. – Может, Костика к вечеру отпустят… Если, конечно, забрали не насовсем. А если насовсем – на очереди мы… К вечеру загребут и нас.