Следствие по делу друга

Лупились обмороженные носы, саднили лопнувшие мозоли, ныли отбитые кирпичами ногти на руках, от мешков с мукой стирались подушечки пальцев. Теперь глаз натренировано отмечал не рефрижераторы с чесноком, а отогнанные в тупик, под разгрузку, вагоны с кирпичом, цементом.

Валерка Агафонов, избранный казначеем, со всей серьёзностью вёл учёт заработка каждого в специальной тетрадке, разлинованной на четыре графы. В графе под буквой «Ш» выходила самая маленькая сумма. Шурик оправдывался наступившей сессией, огромными «хвостами» и уверенно обещал летом догнать остальных.

Дни летели незаметно. И сами дни сделались до предела заполненными, казалось странным, что раньше можно было умирать от скуки, сидеть часами вместе и ни о чём не говорить. Теперь же разговоров – где и сколько работали, кто что выгружал, сколько заплатили и разное другое, вроде бы мало интересное, но общее для всех, с общей важной целью.

Раз в неделю Валерка объявлял общую сумму, и ребята горделиво переглядывались, мол, не «додики» какие, могут, если надо, и своим горбом деньгу зарабатывать.

К осени было накоплено столько, что уже хватало на подержанную «Яву» с авторынка. Но потом случилась драма – Агафонов-старший, в запое, выскреб из Валеркиного тайника все деньги до копеечки. Валерка винился перед друзьями, скрипел зубами от злости и почём свет поносил папашу. Всем было обидно до невозможности, но жалея страдающего во весь голос, ограбленного казначея, только поддакивали.

– А пусть подавится, – плюнул Шурик. – До его совести разве докопаешься. Он вообще знает, что такое совесть. Будем считать, что деньги гавкнулись стопроцентно, забудем о них и начнём всё с нуля.

– Конечно, – сказал солидно Витька, – не вешаться же из-за этого… Жалко – но что ж. Эх, свои же, кровненькие. Но ничего, успеем заработать. Расскажем потом Костику, вот посмеётся.

Жизненная круговерть несла новые, большие и маленькие радости и печали.

Удивительно для самих себя благополучно закончился учебный год. Витька Зверев выбрался, наконец, из своего восьмого класса с двухлетним сроком обучения и устроился на судоремонтный завод.

После смены Витька вымылся в душе и с лёгким сердцем, усталой походкой шёл к проходной.