История одной любви на другой планете

Для сбора кромхов Алекс использовал специальную поясную сумку, которая реагировала на его слабые ментальные волны и впускала в своё лоно его руку с зажатым в ней кромхом, а когда Алекс отпускал кромха и вынимал руку, отверстие исчезало, – иначе кромх мог бы найти щель и выскользнуть обратно. Они всегда чрезвычайно сильно стремились вернуться к материнскому растению.

– Слушай, а им… Не больно? – спросил однажды Алекс Ферту, с аппетитом закусывающую кромхами. Он размышлял о всех этих ментально-эмоциональных связях, природа которых так и не стала для него совершенно понятной.

– Больно?! – Ферта от души рассмеялась. – Ну, ты же ешь на своей планете какую-нибудь… Клубнику? Вот и кромхи тоже…

Она ненадолго задумалась, подбирая такое объяснение, которое было бы наиболее близко земному сознанию Алекса.

– В этом нет ничего плохого. Они просто переходят из одного состояния в другое.

Часть III. Неожиданный визит

Этой ночью им было особенно хорошо и Алекс крепко уснул. Утром его разбудил неистовый рык, переходящий в визг, пронзающий так, что Алекс почувствовал подступающую тошноту.

Алекс вскочил на ноги, – видимо, слишком резко, – он покачнулся и остановился на краткий миг, чтобы темнота перед глазами рассеялась.

Тем временем жуткий звук оборвался, а Алекс наконец пришёл в себя и выбежал в коридор. Он видел в проёме двери, как Ферта шарит по шкафчикам на кухне, обеспокоенно оглядываясь. Проследив за её взглядом, Алекс увидел щупальце, лежащее на полу, – чужое щупальце!

Схватив что-то, что подвернулось под руку, Алекс ворвался на кухню и замер с высоко поднятой кочергой в руке: щупальце принадлежало существу, отдалённо похожему на Ферту, это вовсе не был «морской огурец».

– А, ты встал, – улыбнулась ему Ферта.

– Да…

– Знакомься, это моя мама.

Алекс замер в изумлении и на какое-то время мысли совершенно перепутались в его голове. Пока он пытался ухватить ускользающую мысль, Ферта продолжала:

– Лоуэн ещё очень молод, я не успела настроить его воспринимать мою маму как члена семьи, – мать при этом недружелюбно фыркнула.

Алекс заметил, что от того щупальца, что лежало на полу, расползается голубоватая лужица, ртутно поблёскивающая в утренних лучах Арктура.

– Мне очень жаль, – пробормотал Алекс, отчаявшись нащупать ту мысль, что нестерпимо металась и билась в голове, словно кромх во чреве непроницаемой сумки.

Ферта наконец нашла заживляющий спрей и обработала раны на щупальце своей матери.