Арина. Путь в преисподнюю

Или ты боишься?

— Чего? — искренне удивился Денис.

— Не знаю, — равнодушно пожал плечами приятель в ответ.

— Девка та уже в могиле гниет и никому ничего не расскажет. Так что бояться нечего. Все свидетели пошли в отказ, против нас ничего нет, — хмыкнул Лапин. — Сама виновата, дура. Чего выеживалась?

— Не знаю. Да и шут с ней, одной больше, одной меньше, — беспечно произнес Глазунов.

Они продолжили трещали о всяких пустяках, сменив тему убийства, как будто это было что-то обыденное.

Арина же, слушая их, пыталась держаться, чтобы не вскипеть. Они так спокойно, между делом обсудили ее, махнув рукой, словно прихлопнули надоедливую муху, и продолжили пустую болтовню двух взрослых, казалось бы, мужчин. Она пыталась унять воспоминания, вспыхнувшие при упоминании о ней, но все было тщетно. Глядя на эту парочку, которая вальяжно развалившись на мягких уютных диванчиках кафе, непринужденно обговаривала предстоящий праздник одного из них, обсуждая каких девчонок они пригласят, и чем занять невесту именинника, чтобы она не испортила им их развлечения, Арина испытала чувство омерзения.

Может и были где-то еще сомнения по поводу того, стоит ли им мстить, отбирая жизни, то после услышанного их не осталось. Но оставалось только одно: девушка понимала, что даже слыша все это, своими руками убить их не сможет.

— Ну что ж, мальчики, я уже рядом, — тихо прошептала Арина, делая глоток остывшего кофе. — Зря расслабились. Земное правосудие вас не покарало, значит свершится другой суд.

Расплатившись за свой обед, девушка не дожидаясь, когда объект наблюдения наговорится и вернется в офис, вышла из кафе и поехала к себе домой собираться на встречу с Машей.

Вечером, опоздав на час, так как внутренний демон подсказал Арине, что, скорее всего, Орлова довольно не пунктуальный человек, девушка почти до самого закрытия проходила с Марией в поисках подарка ее жениху. Несмотря на то, что казалось бы ей не должны быть страшны усталость, но, по-видимому, торговый центр — это земной филиал ада, высасывающий соки так, что сил не оставалось двигаться вовсе.