Тайна деторождения: практика и теория

- Но почему?

- Да потому что, Агата – межгосударственное. Мать Варвары – гражданка Бередни и осуждена была на ссылку в Грязные земли по решению их суда.

- Но, за убийство нашего гражданина, - прихлопнула я ладонь к столешнице. – Разве не так? Нет убиенного – нет состава преступления. К тому же, за убийство демона ни в одном государстве Алантара даже в каталажку не потащат, а, наоборот, руку пожмут. В худшем случае.

- «В худшем случае», - не отрываясь от голых деревьев за стеклом, повторил канцлер.

– В худшем… Что Николас говорит?

- Николас? – вспомнила я и слова его, и сжатые кулаки, да и постеснялась повторять – бывший мой педагог, все ж. – Я боюсь, как бы мне накануне собственной свадьбы без жениха не остаться, - лишь выдохнула зло и ожесточенно заскребла ногтем чернильное пятнышко на красном сукне стола. Вот сколько лет стол этот помню, оно – всегда на месте. Тоже, видно… «традиция»…

- Да-а… - вздохнул тем временем ее ценитель и, вдруг, неожиданно выдал. – Агата, а ты прессу читаешь?

- Что? – удивленно сузила я глаза.

– Не-ет… А зачем?

- В сегодняшнем «Куполградском фонаре» на второй странице статья интересная есть, - уткнув взгляд в тоже пятнышко, буркнул он. – Занимательная статья. Обязательно ее прочитай. А потом мы с тобой снова… увидимся. Когда у нас следующее занятие с Варварой?

- В следующую среду, - совсем опешила я. – Так, а…

- О, а я и забыл: ты ведь теперь здесь работаешь. Вот же… и самому в отставку пора. Значит, завтра и приходи, как прочитаешь.

И скажи: как тебе в родном заведении?..

А как мне «в родном заведении»? Недурно. Если отбросить соседство по преподавательской с престарелой госпожой Лэшок (ехидство которой до сих пор – в цвету) и все перипетии с тоже бывшей моей «родной конторой». И вот уж мне этот канцлер Исбург, педагог-иносказатель! Это Нику хорошо такие намеки на обстоятельства с умным видом втирать. Он, в отличие от меня, прекрасно в столичной «мути» гребет. А вот я…

А я так и сидела сейчас с этой статьей, перегнутой пополам и отброшенной на самый край стола, в зале для кадетов таверны «Бесхвостый дракон».

Вот эту «традицию» можно теперь и нарушить. Да только не тянет меня в соседнюю, «преподавательскую трапезальню». Здесь как-то уютнее, что ли: и стол родной, с теми же, семилетней давности, бороздами, и зал сейчас, в разгар утренних занятий, почти пуст.

- Доброго дня! – вот насчет «пустоты» я точно, съурочила:

- И тебе того ж.