Чёрная королева

Когда ты шла сюда, ты вправду думала уйти от нас живой со своим ублюдком? Что мы покоримся тебе?

Я мечтательно улыбнулась ему в ответ.

Улыбнулась почти нежно:

– Вы не покоритесь, господа. Вы – умрёте.

– Вы так думаете, госпожа?

– Я это знаю.

Нас с Рианом спасла охрана, заслонившая от вероломных предательских стрел собственными телами.

Несколько воинов со стоном повалились на землю, другие успели прикрыться щитами.

Я быстро пришла в себя и подняла вокруг щиты магические.

По земле ручейком закружило зеленой лентой пламя.

Следующую волну стрел созданное мной силовое поле отбросило назад.

Но следовало переходить к обороне. Столь широкий защитный круг долго, да без подготовки, даже мне не удержать.

– Велите вашим людям отойти назад, – велела я капитану.

Он глянул на меня дикими глазами.

– Но как же так, госпожа?

– Выполняйте! – рявкнул на него Риан.

– Охраняйте принца, – распорядилась я.

Стража отступила, держа оружие и щиты наизготовку, выстроившись за моей спиной ровной линией.

Зелёное марево силового потока, разделившая нас с противником, не позволяло в деталях видеть происходящее. Да в этом и не было необходимости.

– Приготовиться к рукопашной, – отдала я приказ.

То, что служит защитой можно использовать для нападения. Огромная зелёная стена огня качнулась и упала вперёд, растекаясь выжигающей всё на поверхности земли плазмой, сметающей всё на своём пути.

Сил я не жалела, намереваясь пополнить истощившийся резерв за счёт врага.

Теперь я умела сознательно делать то, что когда-то, глупой маленькой девчонкой удавалось осуществить лишь время от времени – встать на тонкую грань между двумя мирами, замедляя время сразу в двух потоках, словно бы замораживая его.

Медленное и вязко растекалось зелёное пламя, застыли лошади под всадниками, замерли искажённые страхом и ненавистью лица людей. Исчезли все звуки, будто меня поразила полная глухота.

Лишь биение собственного сердца отдавалось в ушах.

Металлические сюрикэны, посланные моей меткой, не знающей промаха, рукой, разлетелись в стороны, находя себе цель.

Кинжал срезал подпругу с ближайших лошадей, увлекающих своих седоков в сторону от всепожирающего пламени, а уже потом вошёл в грудь незнакомого здоровенного воина, пробивая себе дорогу к его внутренностям между двумя прочными пластинами.

Всё, что у меня осталось теперь – голые руки.

Но руки – это и есть самое страшное моё орудие.